Кесри делил комнату с четырьмя найками и уже через неделю знал о них столько всякого, чего никогда не ведал о своих подчиненных. Родом из разных мест — Авадха, Митхилы, Бходжпури и горных районов, унтер-офицеры были различных каст: брамины, раджпуты, ахиры, курми[50] и прочие. Поначалу кое-кто возроптал, не желая сидеть за одним столом с представителем низкой касты, но Кесри моментально пресек эти недовольства: иль забыли, что поплывете морем? А корабль — это вам не родная деревня. И все в таком духе. Вскоре унтеры сняли свои претензии, чем подали хороший пример бойцам, как ужиться друг с другом.
Первое время все было неожиданно хорошо, но Кесри чувствовал — это ненадолго, и не ошибся. Вскоре сказалась насильственная изоляция. Люди не привыкли сидеть взаперти, не имея доступа к разнообразным удовольствиям базара. Малознакомые соседи по казарме и невозможность скинуть форму тоже сыграли свою роль.
С прибытием второй партии волонтеров, пополнивших численный состав роты, ситуация только усугубилась.
Солдатские нервы не выдерживали, и в отсутствие дядьев и кузенов, которые могли бы предотвратить серьезный конфликт, то и дело мелкие ссоры перерастали в драки. Всего за полмесяца двоих зарезали в поножовщине, но рота лишилась девяти человек, поскольку вместе с убийцами отчислили и других участников потасовок.
С каждым днем появлялись все новые знаки морального упадка: неопрятный вид, отработка приемов вполсилы и неоднократные примеры безмолвного тупого неподчинения, которое не одолеть обычными взысканиями.
Наконец ему пришла идея устроить соревнования по борьбе — обычное дело в лагерях и военных городках, где постоянно проводили батальонные и полковые турниры. Сам Кесри никогда не забывал о борьбе и несколько лет был чемпионом полка.