Это оказалось верным решением, ибо вскоре он увидел батальонных офицеров-англичан, которые, покинув колонну, направлялись к песчаному взгорку, отделявшему дорогу от реки.
Заметив Кесри, офицеры остановились. Капитан Невилл Ми, адъютант батальонного командира, подъехал к нему, остальные укрылись в тени дерева.
— Вижу, у тебя курьерская сумка, хавильдар?
— Так точно, Ми-саиб.
— Можешь отдать мне. Благодарю. — Адъютант взял сумку и добавил: — Подожди здесь, ты, возможно, еще понадобишься."
"Издали Кесри наблюдал за тем, как капитан Ми передает сумку командиру.
Кесри стало любопытно: неужто капитан получил повышение? Долго же он его ждал — с последнего производства в чин минуло почти десять лет.
Так вышло, что Ми был «дитем» Кесри в том значении слова, какое оно имело в туземном пехотном полку: когда Ми восемнадцатилетним лейтенантом, только что окончившим военную академию в Аддискомбе, прибыл в батальон, Кесри стал его первым денщиком.
Многие сипаи точно так же опекали своих «деток», которые часто о них забывали, поднимаясь по служебной лестнице.
Капитан был высок ростом и широкоплеч, но за внешностью смуглолицего, чуть лысеющего добряка с квадратным подбородком скрывалась натура весьма острая на язык и вспыльчивая. Молодым офицером он частенько попадал в неприятности, заслужив прозвище «капитан Задира». Время ничуть не обтесало его, с годами он, похоже, стал еще более колючим и резким.
Однако Ми выказал себя отличным офицером, бесстрашным в бою и душевным к солдатам. У Кесри имелся особый повод быть ему благодарным: на заре их знакомства капитан, узнав о потаенном желании своего денщика овладеть английским, взялся его обучить и так натаскал, что в беглости речи тот превзошел всех в батальоне, даже толмача. Между ними возникла дружба, выходившая далеко за пределы служебных отношений.