Капитан «Лани», рослый моряк с опаленным солнцем лицом и бакенбардами-котлетами, был уведомлен о Ширин и, встретив ее с букетом в руках, лично препроводил в каюту по правому борту, состоявшую из нескольких помещений: маленькой спальни, комнаты чуть больше, служившей гостиной и столовой, и каморки с койкой для Розы.
— Надеюсь, вы довольны, мадам?
Ширин даже не рассчитывала на подобную роскошь.
— Чудесно! — сказала она.
После ухода капитана родные помогли Ширин обустроиться, все они были в полном восторге от каюты, и только сама путешественница не могла избавиться от ощущения, что как будто что-то упустила.
— Экдум гхер джаву че, совсем как дома, правда? — вздохнула Шерназ.
— Да, — сказала Ширин.
Приобщение Захария к опийной торговле началось на калькуттской Стрэнд-роуд, соседствовавшей с самым оживленным участком реки Хугли. Ноб Киссин-бабу обратил его внимание на шесть парусников, бросивших якорь неподалеку. Эта флотилия, пояснил гомуста, только что прибыла из Бихара, доставив первый в нынешнем году груз с опийных фабрик Ост-Индской компании в Патне и Гхазипуре. Нынче урожай мака побил все рекорды, и производство опия на территориях компании увеличивается невиданными темпами, несмотря на беспорядки в Китае.
— Опий, наводняющий рынок, уподобился потопу в сезон дождей.
Некоторое время они наблюдали за разгрузкой. Сампаны, шлюпки и шаланды, окружившие парусники, напоминали щенят, присосавшихся к матери. Под зорким присмотром вооруженных охранников бригады кули перегружали ящики в лодки и везли к краснокирпичным складам, стоявшим вдоль реки."
"В каждом ящике, сказал Ноб Киссин, два маунда опия, то есть примерно сто шестьдесят фунтов.