Но, к счастью, там поселили добродушных грубиянов из 49-го полка, и это стало любопытным опытом: сипаи часто воевали вместе с британцами, но редко квартировали по соседству.
С появлением крикливых фанфаронов этот некогда тихий уголок форта мгновенно переменился. Каждый вечер англичане, рядовые и унтеры, пьянствовали в своих столовых, где просиживали до пушечного выстрела, возвещавшего отбой. Однако закрытие столовых не прекращало гульбу, ибо британцы были доки в добывании спиртного тайком. Уборщики и водоносы озолотились, контрабандой доставляя им выпивку в полых бамбуковых стволах и козьих бурдюках, спрятанных под дхоти.
— Где эта сволочь? Клянусь, я его прикончу, если сей секунд не получу свой грог!
За этими выходками солдаты второй роты наблюдали с насмешливым интересом. Спиртное уже давно считалось секретным оружием белых, превращавшим их в грозных бойцов. Вот потому-то, говорили сипаи, британцы почти всегда возглавляют атаку — крепкая выпивка перед боем делает их самоубийственно бесстрашными.
Перед сражением сипаи тоже прибегали к одурманивающим средствам, у индийских солдат это было обычным делом, но они отдавали предпочтение гашишу, гандже, бхангу[65] и такому виду опия, как мааджун. Эти наркотики воздействовали на нервную систему, наделяя покоем и нечувствительностью к усталости от яростного боя. Эффект спиртного был иным, оно разжигало агрессивность, и все прекрасно знали, что именно ради поддержания «боевого духа» английское командование внимательно следит за бесперебойностью поставок алкоголя в войска.
Один старый мудрый субедар как-то раз сказал Кесри: «В спиртном саибы черпают свою силу, потому-то и пьют с утра до вечера, иначе ослабнут и окочурятся. Если вдруг они, подобно нам, предпочтут ганджу, то можешь быть уверен — империи их придет конец»."
"Теперь Кесри понимал разумность этих слов. Он и сам не чурался выпивки, особенно любил джин, хотя не брезговал ромом и пивом. Однако европейский алкоголь достать было трудно, поскольку сипаев не допускали в столовые для белых военных.