Она облачается в мужскую одежду, и никто к ней не пристает. В тот день Полетт была на холме. От питомника хороший обзор бухты и берега; заметив суету, Полетт спустилась к песчаной косе, где увидела Вико, секретаря и ласкаров с «Анахиты», сгрудившихся у тела Бахрама.
Ширин долго молчала, глядя на махину острова, потом сказала:
— Я бы хотела поговорить с Полетт.
— Уверен, возможность скоро представится, ибо желания ваши обоюдны.
В сумрачной каморке Раджу оцепенело слушал новости от Ноб Киссина-бабу: отец его уже не в Макао, но служит в Кантоне; связаться с ним невозможно, поскольку Жемчужная река блокирована; всякая попытка послать ему весточку чревата опасностью навлечь подозрение, однако попробовать можно…
Не утерпев, он перебил гомусту:
— Апни читхи ликечхилен на? Вы же ему писали, верно? Сообщили о моем приезде?
— Да, конечно.
Не слушая объяснений, Раджу напустился на вестника, словно тот был всему причиной:
— Но почему он уехал, почему не дождался?
— Потому что ничего не знал.
— Но сейчас-то как мне быть? — в отчаянии воскликнул Раджу. — Где жить, у кого?
Слезы в его голосе встревожили гомусту.
— Послушай, завтра я отбываю на «Ибисе», капитаном которого назначен мистер Рейд.
— Нет! — сверкнул глазами Раджу. — Не нужен мне другой корабль! На «Лани» у меня друзья, зачем нам расставаться? Мало того, что я не встретился с отцом, так вы намерены лишить меня товарищей?
Обвинение, звеневшее в его тоне, не оставило бабу иного выбора, как мысленно воззвать к небесам — Хе гобиндо, хе гопал! Ноб Киссин уже раскаялся, что взвалил на себя этакую обузу, — не разыщи он в Калькутте мальчика и его мать, сейчас жил бы спокойно.
Но решение о том, как уже часто бывало, приняла его духовная наставница мать Тарамони. Давно взирая на Нила с материнской любовью, она повелела, чтоб по возвращении из Китая гомуста непременно отыскал его жену. Ты просто обязан, сказала наставница, известить несчастную женщину, что муж ее жив и когда-нибудь заберет ее вместе с сыном.
Невзирая на имевшиеся сомнения, Ноб Киссин подчинился наказу матери Тарамони, думая, что тем дело и кончится.