Это подзадорило еще двоих борцов попытать удачу, но финал был тот же: ласкар пришпилил обоих к земле, продемонстрировав мастерское владением сложными приемами бхакури и багал дабба.
И тогда взгляды солдат обратились к Кесри, словно вопрошая, готов ли хавильдар постоять за честь роты. Он не мог их разочаровать, и, кроме того, ему самому было интересно сразиться с ласкаром. Шепотом помолившись Хануману, Кесри вышел на схватку.
Пару минут оба кружили по арене, изучая друг друга и обманными движениями провоцируя на необдуманный выпад.
"Случалось, Кесри обращал эту позицию в свое преимущество — применял дхоби пат, бросок через плечо в манере прачки, что колотит белье. Но и тут у ласкара нашелся контрприем, который перевернул Кесри на спину.
Чувствуя близость победы, ласкар уперся плечом в грудь соперника, изготовившись всем своим весом припечатать его к земле.
Переменчивость удачи была столь необъяснимой, что Кесри проникся странной благодарностью к ласкару, избавившему его от позорного проигрыша на глазах у солдат.
— Кья хуа, что это было?
Ласкар же ответил на его родном языке:
— Хамаар саанс рук гоэл, да просто сбилось дыхание.
— Ту бходжпури каха се сикхала, ты говоришь на бходжпури? — изумился Кесри. — Откуда ты родом?
Ласкар сказал, что воспитывался в христианском приюте в Гхазипуре и свое имя Маддоу Колвер получил в честь двух тамошних священников.
— Гхазипур? — переспросил Кесри. Для него это место было неразрывно связано с Дити. — Город, где опийная фабрика?
— Он самый.
Кесри смолк, охваченный удивительным чувством родства с этим человеком: оба борцы, встретились на празднике Наг Панчами, у обоих связи с Гхазипуром — все это очень похоже на переплетение судеб.
И тут кое-что пришло на ум.
— Послушай, нам требуются силачи в орудийные расчеты, — сказал он.