Солдаты принялись копать, надеясь отыскать причину неистребимого смрада, и, углубившись всего на штык, наткнулись на черепа и гниющие кости — холм оказался могильным курганом. Командиры сочли его источником заразы и приказали взорвать. В результате образовалась воронка с кусками гробов и раздробленными скелетами.
На острове, поведали сипаи, острая нехватка пресной воды, и оттого утолять жажду порой приходилось из канав, орошающих рисовые поля. Запасенный в Калькутте провиант был скуден и скверен, на нем оставили мету жучки и плесень — кто-то, ясное дело, хорошо наварил, сбыв просроченные продукты.
Все это время стояла жара, которую даже индусы переносили с трудом, а уж о белых нечего и говорить. И в довершение всех бед — дикая враждебность местного населения. Китайские власти объявили награду за чужеземных солдат, и те не знали ни минуты покоя, опасаясь, что их убьют или похитят.
Отправляя войска на Чусан, британское командование заверяло, что островитяне люто ненавидят маньчжуров и радостно встретят своих освободителей. Но это оказалось большим заблуждением.
Наслушавшись солдатских рассказов, Кесри понял, как повезло его роте, оставшейся на южном участке.
В конце октября из Индии прибыли последние батальоны 37-го мадрасского полка. Их тоже разместили на Ша Чау, и солдаты поведали об ужасах своего морского путешествия. Стремясь сэкономить, военное министерство Мадрасского президентства наняло для перевозки войск старые дырявые корыта.