Я недоумевала, почему вдруг Полетт сбежала от нас, и вы, человек, который ее соблазнил и обрюхатил, были единственным тому объяснением. Когда вы пришли просить о работе, подозрение мое только окрепло. Я решила, что в моих руках вы раскаетесь в содеянном и навсегда избавитесь от своего порока. Но вышло иначе: наперекор всему, меня к вам тянуло, и я не нашла в себе сил устоять. Потому-то, наверное, я охотно верила дурному о Полетт, хотя она воистину безвинна. Во всем виновата я одна.
Захарий начал сдавать позиции.
— Я виноват не меньше вас, миссис Бернэм, — нехотя признал он. — Вы все берете на себя, но мы оба хороши. И я был готов верить дурному о Полетт, потому что это вроде как уменьшало наше с вами преступление.
— Да, мы оба грешны… — Миссис Бернэм осеклась, увидев ялик, отчаливший от линкора. — Лодка мужа! Сейчас он будет здесь, а я с визитами отправлюсь в город. Времени в обрез, мистер Рейд, умоляю, выслушайте меня!
— Слушаю, миссис Бернэм.
— Мы… нет, я была ужасно несправедлива к Полетт и хотела бы загладить свою вину, да только боюсь, что тогда откроется правда… о нас с вами.
— Значит, ей о нас ничего не известно?
— Разумеется, нет. Я не сказала ничего такого, что могло бы воспрепятствовать вашему с ней будущему.
Захарий вскинул бровь:
— Что вы имеете в виду под «будущим», миссис Бернэм?
— Ваше счастье, мистер Рейд. — Мадам пальцем смахнула слезу. — Теперь я понимаю, что вы с Полетт предназначены друг другу.
— Теперь уж ничего не поделаешь, миссис Бернэм.
— Выход есть, мистер Рейд. Извинитесь, объясните, что стали жертвой грязной сплетни. Вымолите прощение. Если я для вас хоть что-нибудь значу, сделайте это ради меня.
В голосе ее слышалась мольба, отказать которой было просто невозможно.
— Но как это осуществить? Полетт вряд ли захочет меня видеть.
— Об этом не тревожьтесь, мистер Рейд, я уже продумала, как вас свести.