Привалов «Литературная газета», 7 декабря 1988 года."
"Вена. 14 ноября 1988 года
Для того чтобы оторваться от наблюдения, ему не пришлось ничего придумывать. Он просто прошел проходным двором к улице, где его ждал в своем автомобиле Гомикава. Саундерс представил лица его преследователей и усмехнулся. Еще минут двадцать они колесили по городу, пока, наконец, не подъехали к дому, где находился Освальдо Батрес.
Гомикава, дав три условных звонка, подождал, пока откроют дверь и, пропустив вперед Саундерса, вошел вслед за ним.
— Итак, мистер Батрес, — сказал Саундерс, с любопытством разглядывая своего «информатора», — мы решили принять ваши предложения. Когда вы можете передать нам необходимые документы?
— Когда угодно, — быстро сказал Батрес, — хоть завтра. Я укажу, откуда их можно будет изъять.
— Это очень хорошо, — Саундерс не сводил глаз с Батреса, — но, может быть, вы можете рассказать нам, что именно вам поручили делать в «Легионе»?
— В каком смысле? — спросил Батрес.
— Чтобы ввести нас в заблуждение и направить нас по ложному следу, — тихо сказал Саундерс, — разве нет?
В лице Батреса что-то дрогнуло.
— О чем вы говорите, — глаза уже выдавали его, в них нарастал страх, — я не понимаю, о чем вы?
— Вы все прекрасно понимаете, Батрес. Поверьте, будет лучше, если вы сами расскажете об этом.
У Батреса была неплохая реакция. Он успел вскочить с кресла. Но у Гомикавы реакция была еще более отменной. Ударом правой ноги он отбросил нападавшего от Саундерса.
— Напрасно вы так волнуетесь, мистер Батрес, или как вас на самом деле зовут.
Батрес стонал на полу, скорчившись от боли.
— Вставайте, вставайте, мистер Батрес У меня мало времени.
Гомикава помог Батресу подняться и сесть.
— Они меня убьют, — тихо стонал Батрес, — они меня убьют.
— Вы неплохой актер, Батрес, но на этот раз вы совершенно правы. «Легионеры» не простят вам такой осечки. Если вы откажетесь сотрудничать с нами, можете считать себя покойником. Мы просто отпустим вас, мистер Батрес, и тогда у вас не будет вообще никаких шансов.
— Что мне делать? — обреченно поднял голову Батрес. На этот раз в глазах его была смертельная усталость.