— Что именно вас интересует?
— Где и когда намечается этот «День X»?
— Седьмого декабря этого года в Нью-Йорке, — очень тихо сказал Рабинад.
— Седьмого? — переспросил «Дронго». — А что там будет?
— Покушение на жизнь руководителей США и СССР во время их совместной встречи, — уставшим голосом сказал Рабинад, — кажется так. Подробностей я не знаю. Это все, «Дронго» внутренне ахнул. Такого даже он, привыкший ко всему человек, не ожидал. «Легион» хотел бросить вызов всему цивилизованному миру. И это стало бы самой оглушительной сенсацией второй половины XX века.
— Я с самого начала был против этой авантюры, но… — махнул рукой Рабинад, — делайте теперь, что хотите. — Кто возглавляет «Легион»?
— Высшие военные-чины Чили, Парагвая, Колумбии, Боливии.
— В Парагвае вам помогает сам Стресснер?"
"— Нет, не он. Он просто знает о нашем существовании. Помогает другой, его заместитель, генерал Родригес.
— Понятно, — кивнул Саундерс, взглянув на часы. До отъезда Росетти оставалось три с половиной часа.
— Каким образом состоится это покушение?
— Я не знаю деталей. Меня не посвящали в такие подробности. Террористов готовили в одном из лагерей в Чили.
— Колония «Дигнидад»?
— Кажется, да. Точнее, не знаю. Я действительно больше ничего не знаю об этой операции.
— Понятно, — Саундерс встал, — сегодня двадцать пятое. Значит, у нас в запасе 12 дней. Я думаю, наш сегодняшний разговор останется между нами. Это в ваших интересах прежде всего. Что касается меня — хочу вам дать совет. Кончайте с «Легионом». Выходите из игры. Это ваш последний шанс остаться живым. У вас же миллионы. Продайте свою долю акций и уезжайте на Багамские острова. По-моему, совсем неплохая идея.
Рабинад сидел молча, глядя вперед невидящими глазами.
— Вы мне обещали, — сказал банкир.
— Конечно. Я сдержу свое слово. У вас еще две недели впереди. Масса времени. Постарайтесь последовать моему совету.
«Дронго», кивнув на прощание, вышел из кабинета. Подмигнув секретарше, он прошел в коридор к лифту Гомикава и Ленарт поспешили за ним.
«СЕМЕЙНАЯ ССОРА»… Но на сей раз Вашингтон упрекает совсем в другом своего «лучшего союзника». В данном случае Стресснеру приходится расплачиваться за свое мошенничество в экономике.