— А ты… Ты!
Ната ударила меня по спине кулачком и уткнулась лицом меж моих лопаток. Она не давала мне повернуться, сквозь всхлипывания, выговаривая:
— Мужик. Просто, мужик — как и все… И тебе — как всем, надо только одно. Трахаться. Навалиться на женщину и воткнуть в нее свой… Неужели без этого жить нельзя?
— Ната?.. — я растерянно слушал девушку, не зная, что ответить… Но она не ждала оправданий.
— Молчи… Дурак! Часто перед тобой бабы раздевались, сами? Такие, как я? Молоденькие, свеженькие, чистенькие… Нет, не очень… чистые.
Что молчишь? Ты же хотел знать? Вот и знай! Хотя, не надо тебе ничего знать. Не трогай меня! И…
Она быстро развернулась и, не договорив, ушла.
Я, растерянно и ничего не понимая, смотрел вслед. Пятнадцать лет… Всего — пятнадцать! Откуда это все? Что же такое случилось в ее жизни, о чем я могу только догадываться? И… не зря ли я считаю ее ребенком, к которому даже прикоснутся страшно? Нет, Ната — вовсе не ребенок…
…Прошло несколько дней.
Что-то менялось. Это витало в воздухе — неуловимо и незримо для наших глаз. И все же — что-то происходило. Ни я, ни Ната не могли понять, в чем дело — словно кто-то неведомый подталкивал нас к выходу из подвала, принуждая часами сидеть на вершине холма и ждать… Вроде бы, все как всегда: так же нависали над головами грязно-серые или буро-коричневые облака, так же налетал порывистый ветер, лил дождь…
Иногда трясло. Не особо сильно, но всякий раз неприятно — не просто оставаться спокойным, когда находишься в подвале и ощущаешь толчки, выбивающие почву из-под ног.
Мы стремились покинуть помещение, даже приготовили особые, «тревожные» мешки — если толчки станут уж совсем опасными! Но всякий раз возвращались назад — снаружи, не смотря ни на какие времена года, иной раз кружила настоящая метель, если и не из снега, то мокрой и ледяной смеси, не пойми, чего… Сколько же земли было поднято в атмосферу, если до сих пор она висит непробиваемыми облаками над нашими головами! И что случилось с самой планетой, раз летят к черту все сроки наступления тепла? И вообще — где мы живем, вернее — как? Что с землей, если на ней могут одновременно расти трава и появляться первые, неведомые нам, плоды, и тут же — бушевать настоящие, пепельно-снежные ураганы?
Вопросы требовали ответов.
Не только ради любопытства — незнание могло довести нас до мрачных перспектив, оказаться внезапно вовсе не там, где мы считали.
