Словно в тумане, я гладил ее по спине, проводил руками по таким манящим меня ягодицам, целовал… Ната вела себя совсем не так, как вели себя те женщины, с которыми мне приходилось встречаться за свою жизнь — она не отдавалась моим ласкам — она искала их! Ее губы блуждали по моему телу, полностью перейдя ту грань, которую она сама себе когда-то установила. Маленькие ладошки гладили мою кожу и голову, всем своим существом она давала понять, как ей хорошо и как она хочет, эту сладость передать мне… Ната прервала свои ласки и, приподнявшись, неожиданно и ловко уселась на меня верхом.
— Ты… Почему ты так поступил? — она слегка смешалась. — Разве так можно? Ласкать так, как ты… я только лишь слышала, что мужчины так могут, но не верила. Я не видела таких мужчин, что были на это способны.
Я покачал головой:
— Наточка… Я… я не знаю, пока не могу говорить тебе, что… Мне столько лет, что я уже не рискую произносить этих слов.
— Дар, не нужно…
— А в любимом человеке нравится все. Я не стал бы делать так с любой… женщиной. Для этого надо желать, желать не только телом, но душой… слиться с ней в минуты ее блаженства и испытывать его самому, только оттого, что можешь причинить радость!
У Наты опять дрогнули губы…
— Так не бывает. Это сказка…
— Это правда.
— Тогда, это самая невероятная правда, какую я от тебя слышала… и, я верю.
Она опустилась на меня и, пряча глаза, тихо спросила:
— А ты? Тебе было хорошо?
— Это не то слово. Меня это переполняет, я сам начинаю себя чувствовать на твоем месте. Ты понимаешь?
— Нет. Не могу так. Не знаю… Я с этим… никогда не встречалась. Ты ведь не знаешь, как это было — у нас! Я видела, как наших девушек заставляли так делать друг с другом, для потехи… клиентов. А если устраивали «субботник» — мы все были обязаны прийти, иначе могли убить. Не спрашивай… ты сам знаешь, кто.
— Тебя заставляли?
— Меня… — Ната горько улыбнулась. — Я же, как мышонок… Слишком мала ростом для подобных представлений. Мужчинам не нравятся, такие тощие… И что ты во мне нашел? Меня просто продавали. Одному или нескольким на час, два или ночь.