Я догадывался, чьи жертвы описаны в этой докладной, но нужно все проверить и идти обратно с известиями для генерала, что найду этого маньяка за… ну, скажем, четыре дня. Если уж поднимать престиж страны, то делать это максимально… М-да, за сутки преступника даже я не поймаю, так что точно берем четыре дня.
«А генерал не так прост, все, что надо, выяснил, и ничего не прояснил. Похоже я не скоро узнаю, кто работал в здании телеграфа, но… узнаю рано или поздно!»
Зверолов
Ровный гул моторов за иллюминатором заметно убаюкивал, да и устал я, хоть и больше морально, от той нервотрепки, что началась после моего согласия участвовать в этой операции и выяснения примерных сроков на то, чтобы выловить маньяка.
Вчера, после изучения материалов и небольших раздумий, я твердо назвал срок в шесть дней, что потребуются для выявления и задержания французского маньяка.
Домой собраться меня, естественно, не отпустили, а отвели уже к другим людям, что отвечали за эту операцию, и, дав на подпись кучу бумаг о неразглашении и о том, что меня временно вернули на службу (я ведь в запасе), отвели к портному, где я примерил форму младшего следователя Генпрокуратуры, и сфотографировали в ней, пока портной подгонял два комплекта – парадный и повседневный, а спецы готовили удостоверения и другие документы.
Ночевал я в нашей ведомственной гостинице на территории Лубянки, до глубокой ночи изучая личные дела тех, кто со мной летит. Ведь по легенде я с ними работаю-стажируюсь уже больше года, с тех пор как окончил институт, и хорошо знаю их повадки. По легенде, причина моего включения в следственную группу, что отбывает во Францию, была довольно проста: я работаю с опытными следователями и в совершенстве владею французским языком.