– Сжечь или просто выкинуть подальше от отеля? – деловито осведомился Андрей, принимая рубашку.
– Лучше первое, и немедленно.
– Хорошо. Сейчас оденусь и сделаю.
– Спасибо.
Андрей закрыл дверь, а я прошел к соседнему номеру и постучался.
– Что-то еще случилось? – спросил Роземблюм. Судя по его виду, он готовился принять душ перед сном. Моя утка об особо чистоплотных французах, похоже, сработала на все сто.
– Разрешите? – кивнул я на номер.
– Проходи, – разрешил тот, посторонившись.
– Завтра я буду задействован в другой операции, – сразу взял я быка за рога.
– Но работа встанет. У нас основные наработки от тебя идут, – сел на край кровати старшой.
– Завтра у нас много что произойдет. Очередная жертва маньяка, несколько убийств в Булонском лесу. Ни прессе, ни полицейским будет не до вас. Так что ведите себя не заметно.
– Насчет маньяка я еще не уверен, а что за убийства в Булонском лесу?
– Завтра и узнаете. Просто примете это как факт. А послезавтра всё войдет в прежнее русло, и возможно, я даже вычислю и сообщу имя преступника.
– Ну, хорошо. Что делать завтра, я понял. Спасибо, что предупредил.
Попрощавшись с несколько растерянным Роземблюмом, я вернулся к себе в номер и после душа завалился спать, даже не вспомнив, что так и не успел поужинать.
Разбудили меня работники отеля, как я и просил, ровно в полдесятого. Ополоснувшись над раковиной, чтобы смыть остатки сна, я почистил зубы и, одевшись в гражданскую одежду, спустился в полупустой ресторанчик, где сидели завсегдатаи заведения.
"Горячий свежезаваренный кофе, тосты с яичницей и воздушные круассаны фактически вернули меня к жизни, вырвав из остатков полусонного состояния. Когда я допивал кофе, то заметил через арку входа, как молодой мужчина в плаще, шляпе и черных очках что-то спросил у портье, и тот указал ему на меня.
Парень обернулся и направился ко мне.
– Доброе утро. Я от вашего хорошего знакомого с посылкой, – поздоровавшись, известил он, а после моего разрешающего жеста присел напротив.
– Уточни, от кого, – попросил я. – А то мало ли. Ходют тут всякие, потом вилки со стола пропадают.
– Я от Алекса-а, – едва слышно прошептал он, нагнувшись поближе в мою сторону, что меня изрядно развеселило.
– Алекс! – громко сказал я, потом продолжил выкрикивать в разные стороны. – Алекс! Алекс! Он от Алекса!.. – потом повернулся к пребывающему в ужасе связному.