– Домодедово. Ячейка камеры хранения номер… код. Поторопитесь, можете опоздать.
– Понял."
"Повесив трубку, я направился к очереди, что выходила из здания вокзала. Успел как раз с последними, таможенники пропустили меня без проблем. Укрываясь от ветра, мы дошли до близкого самолета и поднялись на борт. Было десять вечера, в Рим мы прилетим рано утром, где-то часа в три, так что можно поспать. Вместе с весельчаками-французами я поднялся на борт и прошел на свое место. Самолёт был заполнен едва на две трети.
* * *– Синьор? Синьор, – меня легонько потрясли. Приоткрыв глаза, я сонно посмотрел за стюардессу. – Вы просили разбудить вас за полчаса до приземления. Мы скоро будем заходить на посадку.
– Хорошо. Спасибо, – поблагодарил я девушку. Итальянским я владел фактически в совершенстве, но стюардесса сразу же определила во мне иностранца. Говорил слишком правильно.
Стюардесса пошла дальше по салону, а я, отстегнувшись и сложив на пустое кресло рядом одеяло с подушкой, встал, расправил плечи, сделал лёгкую зарядку, пару раз присев и качнувшись, после чего пошел по сонному царству в туалет. Нужно привести себя в порядок.
Пройдя водные гигиенические процедуры, ну и воспользовавшись туалетом, чего уж там, я вернулся на свое место бодрым и посвежевшим, после чего стал ожидать посадки.
Выглянув в иллюминатор, я посмотрел на ночную землю. Её выдавали редкие фонари в небольших селениях.
Посадка прошла благополучно. Разбуженные стюардессой итальянцы и французы встретили этот факт воплями радости и свистом. Как дети, ей-богу.
Потом была недолгая рулёжка, и самолёт застыл неподалеку от здания аэровокзала. Отстегнувшись, я встал и из багажного отсека для ручной клади достал свои крутку и шапку.