– Но меня будут искать!
– И не найдут, – жестко ответил и во избежание слезливых сцен предупредил: – Мелена, теперь ты принадлежишь мне. Это плата за грехи твоего отца.
– Но… – изумленно начала она. Я не дал сказать, прикасаясь пальцем к влажным губам. Затем потянулся к шпилькам, вынимая их и бросая на пол.
– Я хочу, чтобы ты была красивой, готовой, отзывчивой, ты поняла меня?
Она продолжала хлопать глазами. Переваривает. Окей, я дам ей немного времени на адаптацию. Совсем чуть-чуть.
На следующий час она буквально застыла, не отводя взгляда от иллюминатора и без конца комкая подол черной юбки.
– Ты голодна? – ноль реакции. Так, надоело мне это. Я ведь велел быть отзывчивой во всех отношениях. Я схватил ее за руку, крепко, но стараясь не причинить боли, и перетащил к себе на колени.
– Да как ты… Что ты себе позволяешь? – негромко воскликнула, не зная, куда деть руки.
– Сними эту чертову маску мамочкиной девственницы! – сказал и агрессивно огладил бедра, задирая ненавистную юбку еще выше. – Перестань мямлить!
– И что я должна сделать?
– А что полагается в этих случаях? – Я обхватил ее ягодицы, вдавливая в себя. В брюках стало теснее. Мне нравились дерзкие и страстные женщины, секс с которыми – сплошная борьба.
– Чего ты от меня хочешь? – Мелена уперлась мне в плечи, отталкивая, испуганно сглатывая. Начинает меня бояться, правильно делает.
– А как ты думаешь? – Я провел пальцем через ткань именно там, где нижние губки расходятся, и удивленно приподнял бровь. Даже так? Смял хлопковый клочок и коснулся нежных складочек – да мышка-малышка Берроуз уже мокрая! Ее горячая дырочка истекала соками. Я дернул, наслаждаясь треском швов, вглядываясь в перепуганное лицо.
– Прекрати… – выдавила, заерзав: то ли вырваться пыталась, то ли терлась клитором об меня. Какой интересный экземпляр. Муж, видать, плохо с супружеским долгом справлялся, раз жена от малейшего намека на секс течь начинает. Даже мне, практически незнакомцу, отдаться готова.