Марк был резок: вколачивался в меня, грубо зафиксировав голову, не давая ускользнуть от его ретивой «любви». Меня имели в рот – пошлое, но точное определение. Ствол был жестким, как стальной поршень и таким же большим: он входил часто и быстро, упираясь концом в стенку горла. Я почти сразу заметила, что к оральным ласкам Марк особенно расположен, но сейчас пришла к выводу, что так он абстрагируется от близости, делит на ведущего и дающего. Так меньше вкусов, запахов, тактильности. Никакого: кожа к коже и губы к губам.
Я устроилась так, чтобы тереться пульсирующим от желания клитором о свою ногу, и перехватила толстый ствол, сбавляя темп. Член, обильно смазанный слюной, с влажными звуками толкался в мою ладонь. Я облизывала головку, языком обводила, посасывала и даже прикусывала. Марк ослабил хватку, слегка массируя голову и перебирая волосы. Ободренная его молчаливым согласием, я с удвоенным энтузиазмом заработала губами, стимулируя блестящий от желания конец, не сдерживая громких стонов – внизу живота нарастала пульсация, заставляя резче тереться о тончайшую ткань чулок.
– Ах-хх… – простонала, когда горячие волны прошли по телу, заряжая жгучими импульсами все тело. Я сама приняла член Марка до предела, сжимая, как он учил, крепко посасывая, принимая в себя его семя.
– Умница, мышка, – произнес Марк, со странным блеском рассматривая меня. – Тебе идет быть оттраханной.
Он резко поднял меня, прижимая к себе, кожа к коже: моя грудь расплющилась о горячий, покрытый испариной удовольствия торс, пахнувший пряной свежестью и мужчиной."
"– Твой муж идиот и ничтожество, – шепнул прямо в губы, потом поцеловал, так как не целовал до этого. Просто атаковал мои губы, сминая дико и агрессивно, словно до этого сдерживал часть бурлившей в нем дикой натуры.
– Не надейся поспать, мышка-малышка, – толкнул меня на гигантскую кровать, широко разведя ноги, накрывая мощным телом.
Мы трахались всю ночь.