Я пошел к морю, издали разглядывая молочную дымку, зависшую над водой.
Мелену заметил не сразу. Она куталась в бежевый плед, сливаясь с песком. И чего ей не спится? Я одним рывком сгреб ее в охапку и, повернув, жадно поцеловал. Она вкуснее текилы.
– Пусти! – взбрыкнула моя лошадка, отталкивая. – Уходи туда, откуда пришел!
Ревность?! Ну ничего себе! За ревность я не платил! Но мне польстило, конечно.
– Там не было того, что мне нужно, – шепнул, разводя полы пиджака. Мой, что ли? Прихватывая губами напряженный сосок.
– Моя… – прорычал, снова находя ее губы, стискивая так, что ребра хрустнули. И мышка ответила, ногами меня обвила, языком дразнить начала. Блядь, а трахаться оказывается приятней, когда партнерша внутри отзывается. Нужно запомнить.
Глава 6
Мелена
Марк ушел. Ни разу не обернулся. Просто взял и ушел.
Я обессиленно упала на колени. Боже, как же сложно любить мужчину, который не хочет, чтобы его любили! Иногда нам было так упоительно хорошо вместе, и дело не в сексе – порой нас окутывала настоящая близость.
– Почитать тебе? – удивилась, даже книгу уронила."
"– Почему нет, – Марк лег, положив голову мне на колени. Внутри остро защемило, и я несмело дотронулась до темных волос, влажных после душа.
– Это, – я потянулась за книгой, – биография Элеоноры Рузвельт.
– Она вроде не дурой была, – Марк широко зевнул. – Давай, начинай.
Через две минуты он спал сном младенца. Расслабленный, спокойный и такой красивый. Напряженная складка меж бровей разгладилась, жгучие ресницы неподвижны, губы приоткрыты. Во сне он выглядел моложе и мягче, словно демоны, терзавшие его душу, исчезали.
Да, иногда мы с Марком казались просто парой влюбленных, не тех, что умиляются и целуются каждую секунду, а тех, кто могут со значением молчать, переплетая пальцы. Даже причина моего похищения забывалась. Но это бывало так редко, что становилось неправдой, миражом.