И фотографии, из всех остался только портрет, который она подарила Макару на день рождения. Стены квартиры без фотоколлажей казались совсем голыми, сама квартира пустой, и Макару захотелось кричать. Но он не стал кричать, слетел с лестницы и прыгнул в машину. А пока выруливал со двора, заметил возле соседнего дома страное оживление. Точнее, не возле дома, а возле мусорного бака.
Там стоял раскрытый чемодан, Мак сразу его узнал, он купил его недавно для Эвы, когда запланировал поездку, объемный, винного цвета, Эве он очень понравился.
— Что вы… — он не мог говорить, в горле сдавило, Мак несколько раз с шумом сглотнул. — Что вы делаете?
— Нам разрешили, — вскинулась одна, в руках у нее было платье, особенно любимое Макаром, он купил его Эве для одной из вечеринок в загородном комплексе.
Она была так соблазнительна в этом платье, что Макар держался с трудом, но все равно его хватило лишь на половину вечера.
— Ой, это ты, что ли? — кивнула она ему на мусорный бак.
Макар проследил взглядом и оцепенел. Оттуда смотрел… он сам. Много разных Макаров улыбались, хмурились, щурились, смеялись из мусорного бака прямо ему в лицо. Макар сам, Макар с Эвой, счастливые и обнимающиеся.
— Видать, неслабо ты ее допек, — деваха говорила насмешливо, но смотрела с сочувствием, остальные женщины тоже уставились на него с интересом.
— Спички есть? — спросил он хмуро, кто-то тут же сунул в руку зажигалку, а Макар потянул за краешек самого нижнего коллажа.
Вскоре от фотографий осталась небольшая горстка пепла, а от их краткосрочной любви не осталось вообще ничего, кроме воспоминаний.
***Макар вернулся в квартиру. Телефон, деньги и ключи лежали на месте, и ему стало так тоскливо, хоть садись и вой как волк. Он понятия не имел, куда могла податься Эва, у той кроме Бессоновых, в столице никого и не было, разве что еще рыжая Ирка. Внезапно Мак подумал, что в последнее время совсем перестал интересоваться, как живет Эва, с кем общается — знал, что она живет с ним и общается с его друзьями, и этого было вполне достаточно.