Арсен не преувеличивал, его фамилия действовала на окружающих как магическое заклинание, мало того, на саму Эву она тоже так действовала. Первое время она испуганно вскидывалась и начинала оглядываться, услышав «госпожа Ямпольская», вот только недавно перестала. Арсен замечал и, похоже, это его забавляло, а может, ей так казалось, очень сложным для понимания оказался ее муж.
Эва погладила пальцами колючий контур шишки, отданной ей на сохранение раскрасневшейся Машкой, и присела на поваленный ствол сосны.
Из Парижа, вопреки ожиданиям, они возвращались порознь, Арсен взял — не взял, вытряс! — с Эвы обещание подумать и дать ответ через два дня, она растянула на три. И все это время думала. Думала, думала, в самолете думала, в своей квартире думала, к слову, ее встретил в аэропорту и отвез домой целый кортеж, как будто она уже дала согласие и стала Ямпольской.
Ее же терзали воспоминания. Она однажды побыла невестой, правда, очень недолго, и женой ей стать так и не довелось. Зато то, как Макар делал свое предложение, глядя на нее сверху, а потом еще делал, долго и медленно, всплывало в памяти и заставляло проснуться чувствам и желаниям, которые, как она надеялась, были надежно погребены и забыты.
Выходило, вся ее жизнь строилась, чтобы что-то доказать Макару. Все, что она делала, подсознательно делала с мыслью, как было бы хорошо, чтобы он узнал и понял — Эва с Машей без него прекрасно обходятся и в нем не нуждаются. Это открытие буквально ошеломило, неужели она по-прежнему настолько зависела от этого мужчины?
Конечно, она не надеялась его забыть, как можно забыть того, чьи глаза каждый день с обожанием смотрят с мордашки маленькой дочки? Но что вся ее жизнь превратилась в одно сплошное противостояние с Макаром Демидовым, для Эвы оказалось неприятным откровением.
А потом вдруг подумалось, что у нее появился шанс раз и навсегда избавиться от воспоминаний, которые бесполезным ненужным грузом тянули на дно, не давали вдохнуть полной грудью.