По дороге купил для сестренки ее любимые конфеты, а Веронике цветы, она всегда так радовалась, как будто отец ей их не дарил. С номинальной мачехой у Макара неожиданно сложились теплые дружеские отношения, они даже подшучивали над своими родственными связями. И отцу это нравилось, Мак видел.
Каролинка бросилась обниматься, и Макар снова подумал, что если бы у него был сын, он бы тоже его так встречал. О том, что это может быть дочка, он думать не мог, слишком болезненно давались такие воспоминания.
Отец выглядел отлично, чувствовал себя так же, но как Макар ни намекал, обратно не собирался.
— Я слишком задолжал семье, — сказал он прямо, когда Макару наосточертело ходить вокруг да около, — рули, сын, у тебя хорошо получается. Раз мне звонят и тебя матерят, значит ты все делаешь правильно.
Пока они вместе с Демидовым-старшим смотрели документы и совещались, какую стратегию выбрать в дальнейших переговорах, Вероника распорядилась накрыть на стол, после ужина они немного поболтали, и отец ушел читать с Каролиной перед сном книжку.
— Мак, что с тобой? — Вероника с удовольствием затянулась, муж вечно устраивал ей разнос за курево, только при гостях позволял одну-две сигареты. Мак на гостя не тянул, но и не возражал, когда Ника потащила его на балкон. — Ты на себя не похож.
— Я ее видел, — ответил он, упираясь в перила.
— Эву? — Вероника округлила глаза, и даже дым вышел кольцом. — Ты видел Эву? Где, Мак?
— Не поверишь, — он мрачно усмехнулся, — она та самая жена Ямпольского, о которой все сплетничают.
— …! Но как? Ямпольский женился на девушке, которая победила в конкурсе красоты, об этом везде писали. Эва разве принимала участие в конкурсе?
— Думаешь, я знаю? — Мак с садистским удовольствием прокручивал в голове недавние кадры.
— Слушай, но он дочку ее удочерил, выходит, Ямпольский и есть тот самый мужчина, к которому она ушла?
— Не знаю, Ника, мужик в театре точно был не он, я бы узнал. А дочку Эва назвала Машей…
Макар замолчал, чтобы клокочущая взрывная смесь не разорвала грудую клетку и не вырвалась наружу.
— Ты ее до сих пор любишь? — тихо спросила Ника, Макар задрал голову и уставился в темное небо. Ему не нравилось, когда Ника так говорила, любовь — это было стишком просто, чтобы описать их отношения с Эвой. Но мачеха твердо стояла на своем, и Мак с некоторых пор не спорил.
— Хуже, — сглотнул и сделал над собой усилие, чтобы сказать. — Я понял, что не жил без нее.