Арсен смотрел на нее, и ничегошеньки в этом взгляде было не разобрать. Она ожидала всего — брезгливости, презрения, злости, — но ничего, просто пустота. Ледяная.
— Ответный ход? — процедил муж, не выпуская ее локтя.
Эва ничего не ответила, ей казалось, она видит внутри него сжатую пружину, которая стрельнет, стоит вымолвить хоть слово. Арсен перехватил ее, разворачивая от себя, как вдруг его голова дернулась, он оттолкнул Эву в сторону и развернулся, выбрасывая руку вперед.
— Отпусти ее, слышишь? — Макар стирал с губы кровь, Ямпольский становился в стойку, а Эва в страхе сползала по стенке вниз.
Охрана метнулась к Макару, но Арсен хрипло крикнул:
— Я сам, оставьте его, — и проговорил, уже обращаясь к Макару: — Люблю учить наглых нарывающихся ссыкунов.
— Похер, что ты там любишь, Эва моя, и она уйдет со мной.
— А ты ее спроси, — у Арсена тоже кровила губа, он вытер подбородок ладонью, — спроси ее, с кем она пойдет.
Они оба посмотрели на вжавшуся в стену Эву.
— Она меня любит, — упрямо повернулся к нему Макар.
— Дурак ты, Демидов, — спокойно ответил Ямпольский, — она пойдет туда, где спит ее ребенок.
Макар снова зарядил ему в голову, Ямпольский уклонился и тут же попытался достать его под ребро. Макар ухватил его, выкрутив руку, но тот с какой-то звериной грацией увернулся, и сцепленными в замок руками задвинул Макару в солнечное сплетение, тут же пропустив хороший, почти профессиональный хук справа.
Матерились они практически синхронно.
— Ну, … тебе, Демидов, — Арсен втянул ноздрями воздух, в самом деле чем-то напомнив тигра, но тут Макар, все еще согнувшись, просипел:
— Отдай мне их обеих, Ямпольский, меняю.
Арсен выпрямился и сверкнул глазами.
— Я Ямпольскими не торгую, — сказал сквозь зубы, как прошипел.
— Цена вопроса, — Макар смотрел ему прямо в глаза, и они оба напоминали Эве хищников, круживших друг против друга, выбирая, откуда удобнее вцепиться противнику в глотку, — отвечаю, тебе понравится!
— И? — взметнувшиеся вверх брови, тон с оттенком презрения.
— Прииски.
Пауза.
— Какой именно?
— Все.
Пауза несколько минут.
— Не тормози, Ямпольский.
— Роман не отдаст.
— Они мои. Все.
— Ты в своем уме? — Арсен даже остановился, потрясенно разглядывая Макара. — Да тебя Рома на ленты порежет, а сам на дерьмо изойдет.
Они уже не кружили, а просто стояли друг против друга, сжав кулаки. Эва с трудом понимала, о чем речь. Какие прииски?
— Не порежет, он же не ты, — Макар сплюнул и промакнул губу рукавом. — Он поймет.