Перед глазами встал Арсен с расползающимся алым пятном на груди, из черной дыры толчками выходит кровь, а он улыбается мертвенно-белыми губами и шепчет: «Девочка моя… маленькая… Я тебя люблю…»
Муторная волна подошла снизу, ее чуть не вывернуло. Стало страшно, так же страшно, как было в том проклятом коридоре, страшно его потерять. Если бы не Макар, ее бы уже не было на свете, потому что никакая сила не могла тогда оторвать ее от…
Отца. Она должна начать так называть его хотя бы мысленно, она вспомнила боль, которая звучала в словах Макара, когда он говорил о Машке.
Тошнота прошла, Эва задышала ровнее. Он не умрет, он не посмеет больше ее бросить, пусть она не маленькая девочка, не подросток, и даже не юная студентка-первокурсница, он ей нужен, сейчас, наверное, даже больше, чем в детстве. Потому что теперь она знает, как это, когда он есть. Именно такой.
Эва сползла с кровати, завернулась в халат и отправилась в кухню.
Внезапно из холла донесся гулкий топот, Эва метнулась в угол и вжалась в стену. Совсем рядом громыхнуло, а потом в дверях кухни показался внушительный мужской силуэт.
— …ский Ямпольский, все у тебя через жопу, даже выключатели хер знает где… — пробормотал недовольно силуэт голосом Макара Демидова, и Эва прижала ладонь к губам, чтобы не рассмеяться.
Все такой же, стремительный и порывистый… Тем временем Макар наощупь набрел на холодильник и распахнул дверцу. Эва с нежностью смотрела на широкую спину, практически полностью заслонившую освещенную камеру холодильного агрегата.
— Пожрать у него тоже нечего, — продолжал недовольно бубнеть под нос Демидов, и Эва решила обнаружить свое присутствие.
— Основные запасы хранятся в хозяйственных помещениях, — скзала она из своего угла, и Макар резко обернулся.
— Эвочка, — ей показалось, он сейчас схватится за сердце, — ты хочешь, чтобы у твоей дочери был заика-отец? Или ты тоже не знаешь, где этот умник приделал выключатели?
Она не смогла удержаться от смеха и прыснула в ладонь, а затем подошла к двери и включила свет.