— Макар, ты чего? — Инга заглядывала в глаза, цепляясь за его руки. Еще одна.
— Ты видела Эву? Ну Аленкину сестру, Эвангелину?
— Нет, — Инга удивленно взмахнула ресницами и придвинулась еще ближе, — спроси у Алены, они с Русланом в беседке кофе пьют.
Макар отвел руки девушки и, стараясь держать равновесие, направился к беседке.
— Где Эва? — хрипло спросил он, вваливаясь внутрь. Алена, сидевшая на руках у Руса, вскочила, но тот потянул ее обратно, а Макар где-то в подкорке отметил, что сейчас ему было совершенно на это начхать.
— Уехала, — ответила смущенная Алена, — ночью, прибежала вся взмыленная, мы думали, она с тобой останется.
— Почему со мной? — мозги работали безобразно медленно.
— Я попросил Эву отнести тебе мобильный. Ее не было больше часа, — ответил бывший друг, прижимая к себе ЕГО девушку, у Макара невыносимо зазудели ладони. Потом. Сейчас не время. Надо найти Эву. Эвочку, …. — А потом она прибежала, попросила деньги на такси и уехала. Я понял, что ты в отключке, и у вас ничего не срослось.
— А должно было? — Мак облизал сухие губы. — С каких херов у меня что-то должно быть с сопливой девчонкой? Еще и ее сестрой? — он мотнул головой в сторону Алены.
— Мак, ну ты в последнее время такой дерганый, — Руслан говорил, растягивая слова, будто нарочно желая его подразнить, — но ты ни на кого не ведешься, а зная, какой ты брезгливый, мы и решили…
— Что? — Макар подался вперед, Алена испуганно обернулась на Руса.
— Ты ей так понравился, Мак, — она быстро заговорила, — Эвка о тебе только и говорила все эти дни.
— Ты говорил, что у тебя девственниц не было, — лениво проговорил Руслан откидываясь на спинку, — вот мы и подумали тебе подарок сделать. Но раз у вас не вышло, то и говорить не о чем.
— Вы… Вы больные? Оба? — у Макара от злости голос стал сиплым как у астматика, он посмотрел на Алену так, что та дернулась.
— Послушай, Макар, — Алена все же поднялась, незаметно отталкивая руки Руслана, но Макару по-прежнему было на это наплевать.
— Адрес! — он зарычал, подавляя поднимающуюся изнутри почти животную волну клокочущей ярости. Потому что если позволить ей вырваться наружу, то потом остановить его будет практически невозможно.