Эвочка…»
— Мария, пойдем к маме, она тебя ищет, — огромный, похожий на медведя, охранник протянул ребенку свою лапищу, и детская ручка буквально утонула в широченной ладони.
— До свидания, Макар-р-р! — церемонно привстала на носочки девочка.
— До свидания, Маша…
Макар смотрел им вслед, а потом вдруг отчетливо понял, что не может вот так взять, и отдать их Ямпольскому, ни Эву, ни Машу, круто развернулся обратно, но в рукав намертво вцепились пальцы с наманикюренными ногтями. На одном из пальцев сверкнул бриллиантовый ободок, и это внезапно отрезвило Макара, вернуло к действительности.
— Куда ты, Мак, с ума сошел? Он же муж! — а потом с горечью прошептала, не спрашивая, а утверждая: — Ты что, ее ревнуешь?
Он не ответил, потому что сам не знал. Молча прошел к выходу и остановился на крыльце, глубоко дыша, втягивая воздух полной грудью, надеясь хоть так остудить пылающий в груди адский огонь и вырубить короткие импульсные токи возбуждения, пронизывающие каждую клетку тела.
Еще предстоит разобраться, почему так легко обрушился мир, который Макар строил вокруг себя целых три года, лишь только на горизонте мелькнула Эва. Непонятная, непрозрачная, нечитаемая, так и оставшаяся для его внутреннего навигатора загадочной неопределяемой локацией. А ведь он старательно строил свой мир только из-за нее, чтобы отгородиться от нее и забыть.
«Херово, выходит, строил».
И если где-то на земле был ад, теперь Макар знал совершенно точно — его ад был полным эксклюзивом, можно сказать, персональным.
***— В чем дело, Эва, почему ты позволила Демидову лапать тебя в моем присутствии и на глазах у моих гостей?
— Простите, Арсен Павлович, — она старалась, чтоб внутренняя дрожь не прорвалась наружу. Ямпольский не любит истеричек, она это хорошо усвоила, — я просто не была готова к этой встрече. Больше такое не повторится.
— Что между вами было? Почему он так себя вел? Ты спала с ним? — стальные глаза сверлили безостановочно, но она стойко выдержала взгляд.
— Не нужно, Арсен… — она облизнула вмиг пересохшие губы. — Он… Макар отец моего ребенка.
Стало тихо, взгляд Ямпольского сделался ледяным."
"— Ты должна была мне рассказать, — он казался расслабленным и спокойным, но это было обманчивое спокойствие, как у хищника, притаившегося в засаде.