Поговорю с Ингой Витальевной, возможно, удастся уговорить отца, чтобы заказ Рокотова ушёл в другие руки.
Не смогу с ним работать. Невозможно находиться с этим мужчиной наедине и не вспоминать жаркую близость, случившуюся между нами.
– Моя визитка. – Герман медленно протягивает карточку, ведя пальцами по столу. – Хотел бы получить вашу для связи.
Открываю сумочку, достаю то, что он просит. Протягиваю дрожащей от волнения рукой так, чтобы не соприкасаться с ним. Лучше бы, конечно, вообще бросить на пол и сделать пару шагов назад, как от взрывоопасного предмета.
Рокотов успевает перехватить мою ладонь. Лёгкое движение его пальцев, скользящих по моей ладони, прошибает насквозь, вызывая дрожь.
Боже, он лишь на секунду прикоснулся, а я так остро реагирую. А его поцелуй, наверное, вызовет полномасштабный взрыв во мне. Рвано выдыхаю, кажется, слишком громко. Замечает.
Нет, нельзя. Он под запретом. Женат, о чём снова напоминает обручальное кольцо на его безымянном пальце.
Рокотов хоть и отец, но ребёнок только мой.
– Всего доброго, – поднимается. – Надеюсь, мы очень скоро увидимся, Василиса, – ещё раз окидывает меня равнодушным, холодным взглядом, чтобы в следующую секунду покинуть кабинет отца.
Не узнал.
Герман
Твою ж мать!
Моя сбежавшая принцесса – Василиса Вайнер. Вот так просто.
Чуть из штанов не выпрыгнул, когда увидел её в кабинете Марка. Потребовалось титаническое усилие над собой, чтобы не кричать от радости в тот самый момент.
Она есть. Она реальна. И теперь я знаю, кто моя сероглазая незнакомка.
Сейчас вспоминал всё, что вчера говорил Вайнер о дочери, прокручивая каждое слово, каждую эмоцию.
Выгнала мужа. Вчера. Значит, теперь она свободна. Я не свободен. Но это не проблема, нужно просто ускориться с разводом и моим затянувшимся на пять лет браком.
Беременна…
Меня словно раскалённым прутом со всей силы огрели. Не от мужа.
Наша ночь была больше месяца назад. В памяти всплыли слова Марка о мечте дочери – ребёнке. Столько лет ждала. Мне сказала, что принимает таблетки. Не стала бы. Женщина, которая мечтает о детях, точно бы не стала пить эту дрянь. Только не она.
Вспоминаю её взгляд, тогда, на парковке, когда мне показалось, будто Василиса что-то решила для себя – внутри.
Начинаю смеяться, как ошалелый.