Показалось, что от них пахнуло сладковатым смрадом. Фу, какая гадость! Какой ужас…
Я принялась пинать вещи Карины в сторону выхода. Остановилась лишь от стона-вскрика их обладательницы, что уже маячила на пороге:
- Эдичка!
Она вновь схватилась за свой плоский живот. От этого жеста и этого голоса к горлу подкатила тошнота. Так своего мужа называла только я!
- Ульяна, хватит! - выкрикнул Эдик, схватив меня за плечи и ощутимо встряхнув.
В этот момент я почувствовала себя китайским болванчиком, потому что голова моя качнулась взад-вперед несколько раз.
- Иди в душ и приди в себя, - процедил муж, начиная выпихивать меня из комнаты.
Той комнаты, которую мы с ним обставляли вдвоем какие-то пару лет назад! Той, в которой теперь, как выяснилось, будет жить его любовница.
- Нет! - выдохнула я, цепляясь за рубашку мужа. - Нет!
Сама не могла бы сказать, сколько всего было вложено в это слово. Мольба о том, чтобы весь этот жуткий спектакль прекратился? Да, пожалуй, она была на поверхности.
- Я сказал - да, - зло выплюнул он и потащил меня в сторону ванной.
Эдик всегда был крупным крепким мужчиной. Очень мужественным и властным. Никакой слащавости и презрительное отношение к компромиссам. Иногда с ним бывало трудно, но я своей мягкостью и заботой всегда старалась сглаживать острые углы его жесткого, порой непримиримого характера. Да и как иначе? Ведь я же женщина, к тому же, на целых двадцать лет младше.
Эдик прошел тяжелую школу девяностых, когда с друзьями пытался вылезти из той разрухи, которая царила повсюду. Не без криминала, конечно. Да и кто тогда без него обходился? Времена были лихие и выживали лишь сильнейшие.
Я знала это очень хорошо, так как моя семья как раз оказалась одной из тех, кого внезапный распад союза переломил, как иногда мог выразиться Эдик, точно «пижона об колено»."
"Своих родителей я потеряла рано и почти их не помнила. С пяти лет меня воспитывал дедушка - профессор философии. Чудесный, добрый, но совершенно непрактичный и доверчивый человек. Во многом (это приходилось признать) я пошла в него.