Видела, что Алексей хмурится, словно размышляет, стоит ли обсуждать со мной произошедшее, или же нет.
- Я рассказал тебе об этом только потому, что ты бы все равно узнала. Инфа уже просочилась в сми.
Поджав губы, я приподняла бровь, переваривая сказанное. Первым порывом было возмутиться, потому что, черт бы все побрал, это касалось и меня. Но Вознесенский наверняка думал иначе.
- Предпочту знать такие вещи в любом случае - есть ли о них что-то в сми, или нет, - сказала я в ответ.
- Зачем? - точно так же вскинул бровь Алексей.
- Я и не нервничаю! - воскликнула я и тут же мысленно чертыхнулась вновь, потому что и тон, и мои «предпочитания», больше похожие на требования, говорили об обратном. - Я не нервничаю, - добавила тише. - Ну или стану изводиться гораздо больше, если узнаю, что ты от меня что-то скрываешь.
Между нами установилась тишина. Вознесенский хмурился еще больше. На меня он не смотрел, но я видела, что в мыслях его происходит какая-то неустанная работа.
- Ты ведь ничего от меня больше не скрываешь? - уточнила я, и голос мой прозвучал в некотором роде жалобно.
Леша перевел взгляд на меня и, растянув губы в улыбке, покачал головой. Я верила ему. Верила, что у него нет от меня секретов, и что моя просьба ничего не скрывать, если не исполнится здесь и сейчас, то хотя бы будет обдумана."
"Вознесенский поднялся из-за стола и подошел ко мне. Взял за руку и потянул наверх, понуждая встать. Я растерялась, не представляя, чего он от меня желает, но нашла ответ на этот вопрос очень скоро.
- Я ничего от тебя не скрываю, малыш. Но обещаю сделать так, чтобы избавить тебя от поводов для волнений…
Готовое сорваться с губ уточнение потонуло в наслаждении, когда Вознесенский коснулся чередой невесомых поцелуев моей шеи.
- И извини меня… - шепнул Леша прежде, чем начать задирать на мне футболку.
- За что? - срывающимся голосом уточнила я, не понимая, о чем речь.
- За то, что был несдержан, - ответил Вознесенский.
Расспрашивать, имеет ли он ввиду наш разговор в прихожей, я не стала, потому что все стало неважным, когда Алексей принялся лихорадочно срывать с меня одежду, явно намекая тем самым на то, чем именно мы займемся в ближайшее время.
Увидев, что происходит на полу его собственной спальни, Каблуков разразился бранью.