Они под запретом

 Нужно жить здесь и сейчас, и учиться доверять людям, которые тебя окружают. Я например точно не фанатик и не душевнобольной. Лежу с тобой рядом.

Я издаю тихий смешок и как можно незаметнее смахиваю скатившуюся слезу. Но сразу после нее вытекает еще одна, за ней — следующая.

— Поэтому я и говорю, что мне хорошо. Потому что ты лежишь рядом. Так хорошо, что хочется заплакать.

— А заплакать-то для чего? — тон Арсения становится шутливым, и он несколько раз трется о мой лоб подбородком.

— Не знаю… — я утыкаюсь ртом ему в грудь и не справившись с собой, всхлипываю.

— Потому что я никому этого не говорила… И потому что у меня никогда не было человека, которому я могла бы все это сказать. Просто… так хорошо говорить, когда кто-то тебя слушает и при этом обнимает. Так мне начинает казаться, что мои бабушка и папа были неправы.

Арсений снова гладит меня по голове, кажется, даже несколько раз касается губами макушки.

— Они были неправы. Не сомневайся.

41

Я просыпаюсь с голосом Арсения, звучащим в голове.

 «Они были неправы. Не сомневайся». Это было последнее, что я услышала, перед тем как провалиться в сон. Спала так крепко, что совершенно потеряла связь с реальностью, а потому обнаружить себя этим утром в объятиях Арсения стало дополнительным счастливым бонусом к событиями минувшей ночи.

Я осторожно провожу пальцами по его предплечью и, убедившись, что он не собирается просыпаться, снова закрываю глаза. Мне требуется время, что вспомнить все, что было вчера и заново проиграть это в голове при свете.

 Утром все кажется даже лучше. Сомнения, переживания забыты, вычеркнуты. Арсений расстался с Инессой и вернулся ко мне. Обнимал меня, слушал и гладил, когда я выпускала наружу свои страхи. Неужели теперь действительно все, и мы официально можем быть вместе? Неужели мое счастье — настоящее?

Сначала я хочу бесшумно выскользнуть из кровати и пойти на кухню готовить для Арсения завтрак, но потом втягиваю в себя запах его кожи и решаю повременить.

 Теплое покалывание в животе, его тело, прижатое к моему и длительное воздержание берут свое: медленно повернувшись, я скольжу рукой под одеяло. Жесткость груди, пресса, мягкая ткань белья… Во рту становится влажнее. Его член твердый как камень.

Я осторожно обхватываю его ладонью и несколько раз провожу вверх и вниз. Этих прикосновений достаточно, чтобы собственное либидо всколыхнулось, сводя низ живота.