— Во сколько все приедут?
— Через два часа, — я поднимаюсь с пола и, не удержавшись, подхожу к ним.
Прижимаюсь к Арсению, чтобы получить свою порцию ласки — поцелуй в висок — и после касаюсь губами лба сына. Времени на сборы уйдет не меньше часа, а значит я наверняка успею соскучиться.
Арсений прав, я абсолютно сумасшедшая мама. Из тех, кто устраивает праздник в честь каждого прорезавшегося зубика и нового произнесенного слова. Ничего не могу с собой поделать. Поток любви, открывшийся во мне, брызжет фонтаном и не желает иссякать.
… Когда я спускаюсь со второго этажа, накрашенная и одетая в новое платье, моих мужчин в гостиной уже нет. Я выглядываю в окно и снова улыбаюсь. Они во дворе, штурмуют детскую площадку. С рождением Макара Арсений ее расширил: там появилась дополнительная горка и еще одни веревочные качели."
"Поймав сына на спуске с горки, Арсений сажает его себе на плечи, заставляя меня вонзиться пальцами в столешницу. Макар такое обожает, а у меня всякий раз сердце заходится.
Страх лишиться своего счастья все еще преследует меня, но уже не так как раньше. С материнством я постигаю новые грани любви — приходится, потому что я хочу стать самой лучшей матерью нашим с Арсением детям. Любовь — это тоже труд. Необходимость переступать через свои комплексы и страхи ради того, кого пообещал сделать счастливым.
Муж считает, что мальчиков нужно обязательно отдавать в спорт и уже вовсю приглядывает для сына спортивные секции: плавание, карате, лыжи. Мне заранее становится страшно: что тренер не уследит и Макар подвернет ногу или наглотается воды. Приходится останавливать себя ради него. Не хочу, чтобы он рос под гнетом страхов своей матери.
… — Выглядит красиво, — Арсений оглядывает стол и переводит взгляд на меня. Его губы трогает ироничная усмешка. — Сама наготовила?
Я шутливо ударяю ладонью в его плечо. Все блюда к сегодняшнему празднованию привезены из местного ресторана. С тем, что Макар двадцать четыре часа в сутки требует моего внимания, меня хватает лишь на приготовление завтраков.