Неужели на этот раз он действительно не будет тянуть волынку, а сразу что-то купит?
Она посмотрела присланные фото и прикинула, какие картины отлично вписались бы в интерьер загородного особняка. Сделав несколько снимков, она загрузила их в специальное приложение, позволяющее визуализировать картины в интерьере. Готовые изображения отправила Павлу Николаевичу.
— Получили? Ну, как вам?
— Великолепно! — с энтузиазмом воскликнул Богданов. — Знаете что, дорогая Евочка Константиновна? Супруга с дочерью как раз дома, а я тоже скоро подъеду.
— Опять двадцать пять! — неслышно возмутилась Ева. — Павел Николаевич! Вы снова начинаете, да?
— Нет-нет-нет! — заволновался толстяк. — Поверьте, на этот раз нет времени тянуть резину. Привозите картины, мы их прикинем, и если жене понравится, я сразу же их оплачу. Переведу вам всю сумму.
Минуту Ева напряженно размышляла. Вероятно, на этот раз клиент на самом деле настроен решительно и не будет водить ее за нос.
Можно рискнуть.
— Хорошо. Когда подъехать?
— Я буду дома буквально через полчаса.
— Понятно. Тогда распоряжусь упаковать картины и сразу отправлюсь к вам.
— Будем вас ждать, Евочка!
— Договорились.
Ева нажала кнопку отбоя и поморщилась — почему Павел Николаевич постоянно «теряет» ее отчество? С какой стати он превратил ее в «Евочку», кто ему разрешил?
Эта фамильярность раздражала, надо было сразу осадить собеседника.
Что ж, по крайней мере, в присутствии жены Богданов не посмеет так к ней обращаться, подумала Ева. А после продажи картин их общение сойдет на нет.
Она вновь вспомнила сцену в кофейне, когда разъяренный Шведов налетел на губастого толстяка.
Ева грустно улыбнулась. Почему она никак не может выкинуть из головы этого грубияна, почему постоянно о нем думает? Август закончился, наступила осень. Это было ужасное лето, надо вычеркнуть его из памяти, словно никогда и не было. Она испытала позор и унижение, ее превратили в вещь…
«Я сумею забыть!» — твердо сказала себе Ева.