Опасная затея

Чудесные воспоминания детства — два крыла элегантного строения, длинные подъездные дорожки, мраморная лестница с балюстрадой, фонтан, парк… А еще — улыбающееся лицо мамы, которая помогает маленькой Еве забраться на пони…

Как давно это было! Ева ощутила комок в горле. Да, когда-то она была невинной голубоглазой малышкой, принцессой с собственным пони. А теперь вот-вот превратиться в наложницу почти незнакомого мужлана…

Внутри дома царили чистота и порядок. Хоть что-то радовало. Ева боялась, что ее затащат в берлогу, где буйствует антисанитария.

Но тут, очевидно, постоянно убиралась горничная. Дизайн интерьера был стильным и сугубо мужским — черный и серые цвета, хромированные детали, кирпичная кладка.

— У вас красиво, — не удержалась от комплимента Ева.

— Что вы там бормочете? — обернулся на лестнице Макс.

— Красивый интерьер.

— Еще бы. Дизайнер, гаденыш, меня разорил. Вот ваша комната, мадам. Располагайтесь.

Глава 5

Мишель вела ярко-синий внедорожник «БМВ», подпевала музыке из динамиков, отбивала ритм наманикюренными пальцами.

Девушка поминутно отрывалась от дороги, чтобы проверить айфон, отправить сообщение или запостить в Инстаграм себя, красивую, за рулем.

Рыжеволосая барби думала о том, что надо зайти с другой стороны. Если подруга ничего не хочет сообщать о своем мужчине, надо самостоятельно познакомиться со Шведовым и все разузнать о нем. Факт, что Ева тщательно скрывала их отношения, говорит о том, что у них все очень и очень серьезно.

Когда она раньше переезжала к парню? Не было такого! Даже суперположительный Джейкоб не удостоился такой чести.

Когда Ева жила в Лондоне, она не соглашалась оставить собственную квартиру и переехать к Джейкобу, хотя он просил.

Любопытство выжигало Мишель мозг, а еще она испытывала обиду на подругу. Почему у той постоянно какие-то тайны? Это не дружба, так не пойдет! Мишель давно уже перестала понимать подругу. Когда та продала свою картинную галерею и устроилась на работу, она решила, что у подружки поехала крыша после скоропостижной и нелепой смерти отца.

Да, конечно, это фигово, размышляла Мишель. Константину Андреевичу стало плохо в дорогущем ресторане, где столик надо бронировать за месяц. Что-то ему не покатило — то ли устрицы, то ли омар. Ужасно. Папаше и пятидесяти не было, красивый, породистый мужик. Настолько фактурный, что Мишель засматривалась на отца подружки и не могла удержаться от фантазий.

Она, безусловно, сочувствовала подруге, бедняжка осталась круглой сиротой, ни отца, ни матери.