У нас только одна копия памяти ракеты?
Велес повторил вопрос Димитрову.
– Одна, – ответил тот. – Кто же знал?
– Чёрт с ней, сделаем ещё.
– Хорошо, что мы не успели вообще снять весь блок этой ракетки, – сказал Гриша.
– Шевелитесь, москали пгоклятые! – раздался гортанный крик.
– Похоже, там укры правят балом, – предположила Марго Болич.
– Минуту, готовим модуль, – сказал Велес.
– А если они заберут записи, а сам сервер уничтожат? – спросил навигатор.
– Есть такой риск, – согласился Димитров.
– Шеф, может быть, эта ракета вовсе и не Вестник? – неуверенно спросил Фома.
– Не трусь, Фома неверующий, – хмыкнул Гриша. – Наши кокосы не бумажные, ещё пробить надо. Да и фозмы прикроют.
– Тебе хорошо говорить, ты в катере.
– Я предлагал идти вместе с вами. Шеф, я за драку!
– Отступаем, – принял решение руководитель экспедиции. – Отдайте им флеш.
Гриша стиснул зубы, удерживая словечко из неформального лексикона, но делать было нечего: в походе он не имел права принимать самостоятельные решения, если речь не шла о жизни и смерти товарищей.
Утыканный шпеньками малый эллипсоид зонда поплыл к «торнадо». К нему скользнул аппарат в форме муравья длиной около двух метров, подхватил эллипсоид на лапки и утащил за корму БТР.
Раздался смешок.
– Благодагю, джентльмены, вы свободны.
«Торнадо» выстрелил для острастки из лазера, едва не попадая в «голема», и пропал.
– Сволочь бандитская! – выдохнул Гриша. – Шеф, я реально мог их уничтожить!
– Не надо экстрима, – кисло ответил Жилинский.
– Не зря же говорят: пуля – дура, штык – молодец, – назидательно сказал Будимир.
– У нас есть и то, и другое.
– Поторопитесь. – Димитров махнул рукой своим подчинённым, приглашая к «трутовику». – Фома, Март, снимайте весь узел, дома разберёмся, что это такое.
Развернули аппаратуру, сняли «трутовик». На всякий случай облазили углы помещения, вытащили с полсотни пластин разной формы и запихнули в кормовой отсек.
– Даже если это Вестник, он не хранил ничего ценного. Его сразу лупанули по мозгам да и оставили дохлого как памятник аксессуара Мёртвой Руки.
– Всё равно сволочизм! – грубо ответил оператор.