Сэм Тинкер поразмышлял над новостями. Белл должен Уилеру деньги. Если Девитт вырубит лучшее пастбище Белла, тот никогда не сможет выплатить долг. Вряд ли Уилер станет таким способом сам себе вредить.
— Интересно! — сказал он вслух. Затем добавил: — Мы, городские, должны держаться вместе. Этот Девитт хочет всех нас растоптать.
Он разжевал табак и снова сплюнул. Стало уже слишком темно, чтобы разглядеть, пригвоздил ли он опять муравья.
— Джим, если увидишь кого-нибудь с ранчо «Би Бар», скажи, чтобы подошли ко мне. Это относится, конечно, и к самому Беллу.
Джим Нерроуз положил трубку в карман рубашки.
— Во всяком случае, мне никогда не нравился Нобл Уилер.
Сэм Тинкер не пошел за Нерроузом в ресторан, хотя обычно ел в это время. Вместо этого он сидел в темноте, прислушиваясь к знакомым вечерним звукам города. Лесорубы убрались с улиц. Эта угрюмая толпа, совсем не похожа на тех ребят, которых он знал в Мичигане, в районе Сагино. Сэм вспомнил прежние дни в Тинкерсвилле.
Тогда эта округа была заселена молодежью, полной надежд и устремлений.
Его мысли возвратились к настоящему. Нобл Уилер уехал в холмы с винтовкой, а ведь никогда даже не тренировался в стрельбе.
Одна мысль вела к другой, и эта ночь была специально создана для раздумий Сэма Тинкера. Кто-то рассказал Девитту о лесе на Дип-Крик. Из городских о нем мало кто знал. Его нелегко было увидеть с дороги. Кто-то знал, что лес был, кто-то знал, что Девитту нужен строительный лес.
Сэм Тинкер поднялся и вошел в гостиницу.
Сэм Тинкер не любил Нобла Уилера. И Джада Девитта.