Это всё меняет, хоть не должно менять, задевает и волнует…
Кивком подтверждает то, что сказал.
– Звучит не очень, знаешь ли. Я не считаю, что должна нести бремя за тех женщин, что встречались на твоем пути. Мне жаль, что твоя мать тебя бросила, но не все женщины одинаковые.
– Ты сама дала мне повод думать о тебе плохо, – сжимает челюсти, глядя исподлобья. Вижу, что он действительно пытается понять, но дается ему этот разговор нелегко.
– Ты судил только со стороны, оскорблял. Что видел, то и говорил, не пытаясь даже вникнуть.
– А должен был? Ты хотела от меня этого? Чтобы поверил женщине, которая вела себя более чем странно? Ну или, по крайней мере, ты могла объясниться. Видимо, не могла, – говорит после короткой паузы и вздыхает. – Давай начнем сначала, Вика, – вдруг смягчает тон и склоняется чуть ниже.
Его близость действует обескураживающе.
Боюсь, что она может помешать мне действовать здраво. Лучше бы он отодвинулся, не смущал, я сама делаю попытку отстраниться и прижимаюсь к спинке кровати, приподнявшись на руках.
Кирилл истолковывает мое движение по-своему. Выпрямляется, в его глазах пытливый интерес. Думает, что я его боюсь?
– Тот синяк – это же Дима тебя ударил?
Съеживаюсь в комок от этого неудобного вопроса, от собственного стыда, который охватывает меня в эту минуту. Прячу взгляд. Знаю, что это поведение жертвы. Долго думала об этом, размышляла бессонными ночами. Я не виновата, что Дима избрал меня девочкой для битья, но не могу избавиться от иррационального чувства вины.
– Ты говорил, что оправдываешь его агрессию, что он – пострадавшая сторона, раз я ему изменила."
"– Я не то имел в виду, – мотнув головой и морщась, поясняет, – я понимаю его поведение, но то, что он тебя бьет, оправдать не могу. Нельзя оправдать физическое насилие над хрупкой беременной женщиной.
– А если бы я не была беременна, бить можно?
Сцепляет челюсти в ответ на очередную мою колкость.
– Вика, ты снова язвишь? Эта твоя защитная реакция ничуть не поможет нам договориться, – увещевает спокойным голосом, заставляя немного расслабиться.
Но нельзя, надо всегда держать в уме угрозы Димы.
– Он ударил меня один раз, – едва слышно признаюсь, вспоминать не очень-то хочется, я вся краснею, – не сдержался, но ты тоже повышал на меня голос. Кто знает, что бы сделал, если бы вывела тебя из себя.