Вадим поставил стакан с чаем и с недоумением посмотрел на Лосинского.
— Вас это удивляет, но тем не менее это так, мы оба любим одного писателя.
— Кафку?
— Ну зачем же столько иронии? Алексея Николаевича Толстого. Да, дорогой Вадим Николаевич, именно его. И именно от бесед о его познании людей и мира мы перешли к нашим беседам.
— Но все же, почему Суханов бежал?
— Знаю лишь одно: как-то он выяснил, что дядя Наташи — не дядя, а любовник, и понял: она растоптала его чувства и жизнь. Он бежал, чтобы мстить.
— Вы знали о подготовке к побегу?
— Даже если бы я знал, неужели я повесил бы на себя лишнюю статью, которая формулируется как недонесение о преступлении? А потом, я не посоветовал бы ему это делать.
— А что бы вы посоветовали?
— Я бы посоветовал написать вам письмо.
— Мне лично?
— Нет. Вашей службе вообще.
— Александр Петрович, кто такой Каин?
— Подручный этой сволочи Хомутова.
— Что вы знаете о нем?
— Ничего. Только имя — Юрий. И знаете, почему я вам об этом говорю? Узнав, кем был Хомутов, я через третье лицо сообщил о нем.
— Вы?!
— Да, представьте себе. Конечно, я преступник, это понятно. Но война застала меня в Смоленске, и я насмотрелся на таких, как Хомутов. Немцы были всякие. Злые, добрые, снисходительные. А эти… Они выслуживались, соревнуясь в жестокости и подлости. Но это я говорю только вам.
— Спасибо, Александр Петрович. Скажите, вы освободитесь через два года и что дальше?
— А что я умею, Вадим Николаевич? Только то, что умею.
— Неужели все по новой?
— Знаете, если вы опять будете брать меня, обойдитесь без мороженого.
Вадим поднялся, протянул Лосинскому руку.
— До свидания, Александр Петрович. Помните: вернетесь — я помогу вам. С вашей головой можно принести много добра.
Лосинский усмехнулся. Он поглядел вслед уходящему Орлову, думая, что слишком поздно ему менять профессию.
Корп ждал внизу.
— Ну как, поговорили?
— Да.
— Удачно?
И внезапно Вадим понял, что этот мастер комбинаций, сам того не желая, подсказал ему единственный правильный ход.
— Ермаков у себя?
— Конечно.
— Он мне срочно нужен. Мне необходимо связаться с Москвой.
Ермаков колдовал над картой, расставляя на ней понятные одному ему флажки.
— Анатолий Кириллович, нашли Суханова?
— Да, видите эти флажки, завтра он будет задержан.
— Анатолий Кириллович, а он не сможет уйти из-под контроля?
— Исключено.
— Тогда слушайте.
И Вадим изложил Ермакову суть дела.