Но тем не менее я представлю веские улики, говорящие, что именно вы были в ту ночь у сухотинского особняка.
Наташа внимательно разглядывала Орлова. Если бы ей показали его на улице и сказали, что он работает в милиции, она бы не поверила. Хотя в сегодняшней жизни изменилось многое и наверняка изменились люди, работающие в этом доме. Она молчала и курила, думая о том, как ей удобнее построить собственную защиту. А в том, что ей придется обороняться серьезно, она не сомневалась ни на минуту. Появление Суханова стало именно тем событием, которое многое расставило по местам.
— Наталья Васильевна, у вас в сумочке мы обнаружили технический паспорт на автомобиль «жигули» — ВАЗ-2106, государственный номерной знак МНЗ 72–64. Это машина принадлежит вам?
— Да, — ответила Кольцова после некоторой паузы.
— Наши эксперты осмотрели машину. На полу салона обнаружены следы почвы, структурно совпадающие с почвой во дворе особняка дома-музея.
— Вы прекрасно понимаете, что это не доказательство. Мне думается, что в основе своей структура почвы в Москве одинаковая.
— Правильно. Но на месте преступления обнаружился след правого заднего колеса вашей машины.
Вадим открыл сейф, вынул фотографию, бросил ее на стол.
— Вот фотография следа, вот заключение экспертов.
— Я могу сказать, что мою машину брал на вечер мой механик Алимов.
— Можете, — улыбнулся Вадим, — конечно, можете.
Он взял пепельницу и аккуратно вынул два окурка черных американских сигарет More.
— Вас удивляет то, что я делаю? Судя по вашему лицу, да. На месте преступления нами обнаружены два таких же окурка.
— В Москве многие курят эти сигареты.
— Правильно, другого ответа я и не ждал. Но существует целая наука, которая нынче по остаткам следов слюны на мундштуке точно определяет человека, курившего сигареты. Первый анализ у нас есть. Сейчас сделаем второй.
— Ваши эксперты и это могут? — недоверчиво покачала головой Наташа.
— Представьте себе, что могут, и не только это.
— Что со мной будет?
Голос ее был по-прежнему спокоен, ни один мускул не дрогнул на этом красивом лице. Через его кабинет прошло много народу. Всякого. Одни лгали нагло и бессмысленно. Были такие, что ненавидели молча, тяжело.