— Этот мальчик — лейтенант милиции. Он возвращался домой, а какая-то пьяная сволочь выскочила с ружьем и начала стрелять. Во дворе были дети, вот этот мальчик и закрыл их.
В голове стало пусто и гулко, все внезапно поплыло перед глазами.
— Марина… Марина… Что с вами?
Слова доносились неясно, как сквозь вату. Она почувствовала резкий запах нашатыря, и вновь все стало на свои места: лампы под потолком, двери, выкрашенные белой краской, лица людей.
— Вы что же, Марина, пугаете нас? — спросил Лазарев.
— Мне что-то не по себе, Анатолий Константинович.
— Езжайте домой, выпейте коньяку и спать.
Марина не помнила, как переоделась, как отвечала на чьи— то вопросы, как бежала по лестнице вниз к автомобилю. Она действовала безотчетно, казалось, кто-то другой на расстоянии посылал сигналы управления ее поступками. Пришла в себя она только в машине, достала сигарету, закурила и заплакала. Так она и ехала по улице, плача от жалости к себе и от тревоги за Вадима. Она приехала домой, набрала служебный номер Орлова.
Марина пошла на кухню, открыла холодильник, вынула бутылку водки, оставленную еще отцом. Водка была какая— то необыкновенная, привезенная ее старику приятелем из Лондона. Она протерла бутылку, отнесла ее в гостиную. Потом достала чемодан и начала укладывать вещи. Все для первого ночлега. Так говорила Ирка. Поверх она воткнула бутылку и с трудом закрыла чемодан.
— Это ты…
Он увидел чемодан и взял его.
— Молодец, что пришла, а то подполковник Орлов совсем почернел."
"Юрий Петрович Долгушин собирался. На столе лежали золотые запонки и бриллианты, массивный платиновый портсигар, на крышке которого драгоценные камни затейливо переплетались в две буквы Ю.П. Конечно, это были не его инициалы, тем более что портсигар он купил случайно, но все же эти буквы имели какое-то отношение к нему.