— Брось, это всего лишь чай. Гибискус, помнишь? Он восполнит твои силы, а то ты что-то побледнела.
— Благодарю, нет, — качаю головой, прячу руки за спину. — Я ведь сказала, что не хочу."
"— Жаль, — Шэлдон ставит чашки на край стола, пододвигает к нему два стула. — Так странно, Софи.
Он садится на один из стульев, опирается на стол локтем и смотрит на меня с неприкрытой тоской.
— Почему мне кажется, что ты мне не доверяешь, а? После всего, что я для тебя сделал? Но раз так, то и я не могу тебе доверять насчёт обещанного поцелуя.
Смотрю на него. Кусаю губы. Проклятье. Знает, на что давить и что выхода у меня нет. Вытираю о юбку вспотевшие ладони. Делаю длинный выдох. И медленно пересекаю комнату.
Стук каблуков по каменному полу кажется оглушительным и эхом отлетает от стен к высокому потолку.
Смотрю на две совершенно одинаковые чашки с алой жидкостью. Чувствую на щеке пристальный взгляд Шэлдона.
— Выбирай, — делает приглашающий жест рукой.
Подхожу ближе, но сесть не спешу.
Облизываю губы и выбираю чашку, которая ближе к нему. Хочется плеснуть напитком ему в лицо, чтобы стереть насмешливую улыбочку. Просто поразительно, как быстро всё перевернулось с ног на голову.
Он берёт свою чашку двумя пальцами, оттопыривает мизинец, шумно прихлёбывает, наблюдая за мной.
Мне не остаётся ничего, кроме как тоже сделать глоток.
— Пей всё, — приказывает он. — Тебе нужны силы, если хочешь увидеть сына.
Бездна! Кажется, это предложение, от которого нельзя отказаться.
Язык обволакивает фруктовой кислинкой, от которой чуть сводит зубы. Выпиваю до дна. С громким дзиньканьем демонстративно возвращаю чашку на блюдце, внутренне мечтая разбить его к Бездне!
— Доволен? — развожу руками. — Теперь ты отведёшь меня к Ленарду?
Шэлдон не двигается с места. Замечаю, что его чашка почти не тронута. Сглатываю, тревожно оглядываюсь на дверь. Веки становятся тяжёлыми, а ноги ватными.
Так и знала… Проносится в уплывающем сознании, и я оседаю в цепкие мужские руки.
18. Самое дорогое
Софи.
Сквозь вязкий тягучий сон чувствую кислый привкус во рту. Кажется, ещё ночь. Ленард спит. Голова будто свинцом налита. Похоже, была тяжёлая ночка…
— Вообще не понимаю, откуда она нарисовалась! — шипит во сне смутно знакомый женский голос. — Ты обещал, что она не вернётся!
Ей что-то отвечает мужской, но я не могу разобрать отдельных слов, только невнятный бубнёж.
— Плевааать! Ты обещал! О-бе-щал! — женский голосок срывается на визг.