– Не берите в голову, прошу вас, пять минут, – беспомощно прошептала я, пытаясь одной рукой достать до шеи, но от слабости не смогла сделать даже этого.
– Ладно, хорошо, перевернись, Джесмин, – раздался где-то над моей головой женский голос, принадлежавший, в чем я была вполне уверена, тренеру Ли.
– Нет.
Три минуты. Если бы я только могла закрыть глаза на три минуты…
Послышался вздох и что-то, вероятно, чьи-то пальцы коснулись моего плеча, потянули меня и дернули. Я не сопротивлялась. Я не шевелилась.
– Две минуты, пожалуйста, – прошептала я, облизывая губы.
– Две минуты, как же, – повторил Иван за секунду до того, как что-то заставило мое плечо приподняться, прокладывая себе путь под ним и под лопатками, в то же время что-то еще точно так же подхватило меня под колени.
– Всего минутку. Давай. Я встану, обещаю, – проговорила я, чувствуя, что меня поднимают. Не то чтобы я это видела. Мои глаза были по-прежнему закрыты, и, вероятно, оставались бы закрытыми до тех пор, пока меня не перестал бы слепить яркий свет.
– Я знаю, что в комнате для персонала есть термометр, – услышала я голос тренера Ли. – Я принесу его.
– Встретимся в моей комнате, – послышался ответ Ивана, тащившего меня на руках по льду.
О боже, он нес меня на руках.
– Отпусти меня. Я в порядке, – прохрипела я, чувствуя разве что чертовски приятную дрожь, пробежавшую по моим рукам и позвоночнику, от которой я вздрогнула.
– Нет, – только и соизволил сказать он.
– Я в порядке. Я могу тренироваться… – Я умолкла, зажмурившись, потому что головная боль стала еще нестерпимее и рвотные позывы тоже участились. – Черт, Иван. Опусти меня. Меня сейчас стошнит.
– Тебя не стошнит, – сказал он, неся меня на руках, и, судя по тому, как я билась боком о его грудь, продолжая скользить на коньках.
– Я в порядке.
– Нет, ты не в порядке.
– Я не хочу, чтобы меня вырвало на тебя. – Я глотала ртом воздух, едва сдерживая эту мерзкую рвоту и чувствуя прилив кислоты в желудке.
– Плевать, если тебя стошнит, я не опущу тебя. Вдохни поглубже или сглотни, Фрикаделька, – сказал он так же спокойно и заботливо, как моя мама. Но он не был моей мамой.