– Но я загубила…
– Ты ничего не загубила. Заткнись ты, наконец, – резко произнес он.
– Мы не сможем тренироваться еще шесть недель, если все пойдет хорошо, – напомнила я ему, как будто он этого не знал.
– Это всего на два месяца, Джесмин, не на весь сезон. Не навсегда, – добавил он, как будто я этого не знала.
– Но мы так упорно работали…
– Фрикаделька, это не имеет значения.
Я вздохнула, вспомнив о том, сколько мы упускаем времени из одного-единственного года, который должны были быть вместе. Восемь недель впустую, тогда как я должна была быть рядом с мужчиной, который значил для меня все.
Я опустила голову.
– Не начинай. Всего два месяца, и все будет прекрасно. Для нас это легко. Очень легко. – Он прижал свои розовые губы, похожие на теплую сладкую вату, к моим, как будто бы делал это уже тысячу раз и сделал бы еще тысячу раз. – Если кто-то и может восстановиться за шесть недель, то это ты.
Да, я. Конечно, я. Но тогда я не смогла произнести ни слова, пристально глядя в его глаза, когда наши лица разделяла всего пара сантиметров. Я смогла только кивнуть. И, выждав секунду, ну, пусть пять, я сказала:
– Мы победим.
Его глаза заблестели еще ярче, когда он решительно заявил:
– Ты права, черт бы тебя побрал, мы победим. – Он так быстро и так крепко прижал свои губы к моим, что у меня не было никакой возможности воспротивиться до тех пор, пока он слегка не отстранился и не сказал: – Если я должен это сделать, я верну тебя на лед, Джесмин.
То, как он произнес эти слова, заставило меня внутренне содрогнуться. Возможно, это была убежденность. Возможно, злость. Страсть. На самом деле он не оставлял мне никакой возможности не сделать то, о чем он говорил."
"Впрочем, главное, что это было совершенно новое ощущение.
Я любила его.
Я так сильно любила этого мужчину, что потерять его значило разбить мое холодное, омертвевшее сердце на мелкие кусочки, которые я как раз собиралась засунуть в ту же коробочку, где хранились мои мечты, и вечно повсюду носить ее с собой.
Я не хотела, чтобы кто-то трепал меня по щеке и говорил, что все будет хорошо. Я хотела этого мужчину, который никогда не стал бы терпеть унижений от меня, который никогда не позволил бы мне уйти и который, как мне казалось, никогда не покинул бы меня. Никогда.