Люди могут и должны выпутываться и из худших ситуаций, Джесмин.
Почему после этого замечания я почувствовала себя как наркоманка?
Она продолжила говорить, прежде чем я успела обдумать сказанные ею слова.
– Ты сможешь напомнить о себе. С этим не будет проблем. Если мы примем правильные решения, все получится отлично. Нам только нужно, чтобы ты… согласилась на необходимые перемены.
Последняя фраза зацепила меня. Она допускала, что со мной что-то не так, но я как будто бы не знала об этом. Однако одно дело, когда я признавала, что у меня есть проблемы, но другое дело – что это признавала она.
– Что за перемены? – спросила я, обдумывая каждое слово и переводя взгляд с нее на Ивана, будто ища подсказки. Потому что если бы они сказали мне, что мне нужно сменить имидж или начать целовать малышей… либо превратиться в притворщицу, которая создает впечатление, что она сделана из льда и готова, чтобы ее причислили к лику святых… то этого не случилось бы. Никогда. Я пыталась быть Снежной королевой, когда была очень маленькой, и отлично знала, что это такое.
Тренер Ли склонила голову набок:
– Ничего серьезного. Мы можем поговорить об этом позже.
Позже?
– Давайте поговорим об этом сейчас. – Потому что я не собиралась ни о чем думать, пока не узнаю, во что ввязываюсь.
Наморщив нос, женщина продолжила:
– Не знаю. Я бы просто кое от чего избавилась…
– Хорошо.
На секунду ее глаза скользнули в сторону, прежде чем остановиться на мне.
– Хорошо. – Она пожала плечами так, словно ей было неловко. – Может быть, ты могла бы почаще улыбаться.
Я моргнула, глядя на нее, и мне показалось, что Иван ухмыльнулся, но я не была уверена в этом.
– Вы могли бы сфотографироваться вместе раз или два на показательных выступлениях.
Она хотела, чтобы мы делали все это, в то время как нам предстояло кататься в паре всего один год? Черт побери, она разыгрывала меня?
Все это задело меня за живое.
От почти тошнотворного ощущения у меня зачесался затылок, когда я наконец переварила ее просьбу относительно соцсетей.