Я не собиралась заранее сообщать об этом своим братьям и сестрам, главным образом потому, что получала удовольствие от того, когда все они выходили из себя и впадали в истерику. Мне было смешно. И я была счастлива оттого, что они беспокоятся обо мне.
Продолжая на ходу вращать плечами, я свернула в другой коридор и остановилась. Потому что в конце коридора у дверей я увидела слишком хорошо знакомую мне фигуру и еще одну, но знакомую не столь хорошо. Это была Галина и девушка, которая пришла мне на замену. Судя по ее жестам, Галина была рассержена.
А так как девушка терла щеки, я поняла, что она плачет.
Меня она никогда не доводила до слез, но я видела, как она доводила других, не таких понятливых, как я.
Идя по коридору и жалея, что не взяла с собой сумку, тогда я смогла бы найти наушники и, надев их, притвориться, что не слышу их, я увидела и услышала, как Галина приглушенным голосом говорит девочке то, что долетало до меня только частично, обрывками, окрашенными ее русским акцентом.
Вероятно, я дошла до середины коридора, когда обе они обернулись и посмотрели на меня.
– Ежик, – энергичным кивком приветствовала меня мой бывший тренер.
– Галина, – произнесла я в ответ, окидывая взглядом другую девушку и кивая ей, вероятно, точно так же, как старшая из нас. – Латаша.
– Привет, – поздоровалась со мной другая девушка, которая, казалось, затаила дыхание, подняв голову.
Она не могла знать, что мне есть до этого дело, и я не собиралась говорить ей об этом.
– Поздравляю с новым партнером, – сказала Галина. – Я рада за тебя. Это был только вопрос времени, я всегда это знала.
И от этого я чуть не споткнулась.
Она рада, и она всегда знала? Что она всегда знала?
– В паре твой тройной лутц будет выглядеть изумительно, – продолжала она, а я только смотрела на нее, так, будто совсем не знаю ее.
Откуда, черт возьми, взялись все эти комплименты и почему?
– Сколько времени ты работала над ним? – задала Галина бессмысленный вопрос, потому что отлично знала, сколько я работала над ним. Она была там. Я рассказывала ей о том, сколько раз моя мама помогала мне, снимая мои прыжки, чтобы я могла увидеть, как они выглядят со стороны.
Но не стоило интересоваться, почему она спрашивает меня об этом.