– Его темные, густые брови приподнялись всего на сантиметр, не больше. – Ты способна на такую мелочь? – спросил он, и, клянусь, он нарочно пытался подначивать меня.
Если бы этого поединка было недостаточно для того, чтобы успокоить меня и привести мои мысли в порядок, не знаю, что бы случилось. Разумеется, не было ничего, что бы он мог сделать лучше меня. За исключением квада – прыжка в четыре оборота, – но это к делу не относилось. Я была не намерена позволять Дьяволу думать, что он лучше меня. Поэтому, стараясь говорить приятным и ровным голосом, я попробовала объяснить:
– Я способна на это, просто я плохо умею притворяться, понятно?
Никто из них не произнес ни слова.
– Именно так, – подтвердила я.
Они просили меня быть нежной. Ладно, может быть, не нежной, но… по крайней мере, вести себя не так, как будто я не выношу его. Полагаю, что они хотели именно этого.
Конечно, я могла бы пойти на это. Только я не знала, хочу ли я. Я никогда не была талантливой актрисой. Я никогда не видела смысла в том, чтобы имитировать чувства, которых у меня нет, или любить кого-то, кого я терпеть не могу.
– Ты не совсем в моем вкусе, если это как-то тебя утешит, – добавил Иван, вынудив меня медленно повернуть голову и посмотреть на него. – Я могу смотреть на тебя так, будто не питаю к тебе отвращения.
Я моргнула.
– Хорошо. Ты тоже не в моем вкусе.
Он моргнул.
Я моргнула.
А потом тренер Ли издала какой-то нервный звук.
– Я рада, что вы оба не нравитесь друг другу.
Иван пожал плечами, когда я пристально посмотрела на него, при этом сам он смотрел в никуда.
– Я-то все сделаю. Все зависит от того, сможет ли она.
Много лет спустя, вспоминая об этом моменте, я поняла, как умно они обыграли меня. Как давно Иван так хорошо понимал меня. Потому что я вляпалась прямо в это дерьмо.
– Конечно, я могу это сделать.
И хлопок рук тренера возвестил о том, что все улажено.
– Хорошо. Перейдем к следующему вопросу.
– Журнал «Спортс докьюментид»[13] хочет опубликовать о вас материал, – сказала тренер Ли, почесывая шею кончиками пальцев, что свидетельствовало о том, что она нервничает.
А она никогда не нервничала.
Взглянув на Ивана, я увидела, что он сидит, скрестив руки на груди.