Сломать к чертям барьеры из «начальник и подчиненная», которые мы и без того с ней частенько сдвигаем, чтобы осталось главное — мы просто «мужчина и женщина, которые друг друга хотят».
Поиски моей будущей супруги — фарс, в который, по-моему, она верит из одного лишь упрямства. И видя, как плавится малахит в ее глазах, когда она поднимает взгляд на меня, я хочу перетащить ее к себе на колени, резко задрать ее узкую юбку, которая весь вечер дразнила мое воображение, — пусть даже та и порвется.
По хрен.
Пусть рвется, мы оба вряд ли бы обратили на это внимание.
Мне так сильно хочется оказаться внутри нее, что я бы даже не снимал с нее трусики, просто отодвинул их в сторону и вломился. Без подготовки, лишней сейчас прелюдии, чтобы поскорей почувствовать на себе ее жар.
И жадность. Жадность, с которой она бы впустила меня в себя, а потом стала крутиться юлой, пока я бы вбивался в нее.
Хочется, чтобы она продолжала раскачивать на мне и смотреть мне в глаза именно этим — немного чопорным взглядом, пряча настоящее желание за призрачной отговоркой, что все это сон.
И без разницы, что нас мог бы кто-то увидеть. Плевать, что ее громкие стоны мог бы кто-то услышать.
Я бы с удовольствием отымел ее прямо в машине, так, чтобы завтра она с трудом сдвинула ноги, если бы не одно «но», которое куда сильнее того, что я не трахаю своих подчиненных.
Она в таком состоянии, что вряд ли отдает себе полный отчет в том, что сейчас происходит. Не знаю, возможно, это усталость, два бокала шампанского и вино, которое сразу ей не понравилось — скорее всего, совокупность всего.
Я хочу, чтобы она понимала, кто ее трахает. Хочу, чтобы признала свое желание, и чтобы его невозможно было списать на видение или вино.
А потому даю себе мысленную оплеуху, отодвигаюсь от нее и выталкиваю себя на улицу. Свежий воздух, фары проезжающей мимо машины, которая ее разбудила, оставив на грани сна и реальности, несколько жадных холодных глотков воздуха — и я вполне адекватен.
— Пойдемте, — открываю дверь машины со стороны Аллы, — провожу вас домой.
— А двери точно закроете или как в прошлый раз? — спрашивает она, прикусив губу, что едва не заставляет меня засунуть свою порядочность опять на задворки сознания.
Облегченно выдыхаю, когда она не развивает тему того, что у нас было во сне, потому что я не железный.