Мне хотелось помочь ему, мне хотелось участвовать в этом проекте, и я была очень рада, что он решил приставить меня к этому заданию, но…
— Понимаю, — тянет медленно генеральный, — после еды мне тоже всегда хочется отдохнуть. Но нет, Алла Геннадьевна, вам придется отработать шашлык.
Бросаю недоверчивый взгляд в его сторону, и с удивлением вижу смешинки в холодных глазах.
Такое ощущение, что он не услышал, не понял, и я хочу ему пояснить еще раз, но он предупреждающе поднимает ладонь.
— То, что думаете вы, я уже понял.
Вроде бы все логично, и все-таки…
— К тому же, — добавляет еще один аргумент главный босс, — вряд ли кто-то будет интересоваться: а не участвовала ли в разработке делового предложения Каренина Алла Геннадьевна.
— Если до этого никто не интересовался… — бормочу я, пожимая плечами.
Смотрю в спокойное лицо мужчины, и загораюсь его уверенностью. Сбрасываю с себя прошлые страхи, предубеждения, ожидание неудачи, и включаюсь в работу.
Мы так и продолжаем сидеть бок о бок друг с другом. Нет, я пытаюсь отсесть, вернувшись в кабинет со своим ноутбуком и телефоном, чтобы перехватывать звонки к руководству, но босс бесцеремонно подвигает меня вместе со стулом обратно.
— Думаю, так будет удобней, — говорит он.
И так уверенно говорит, что я верю и соглашаюсь. И действительно, так гораздо удобней — не нужно тянуться друг к другу, чтобы передать какие-то распечатки, не нужно подходить, чтобы показать ему какие-то цифры в графиках и отчетах. Достаточно просто склониться.
Мы так увлекаемся, что время стремительно ускользает. Пустеет офис и коридоры, в отделах гаснут свет и компьютеры, стихают последние шаги сотрудников, спешащих раскрасить пятничный вечер.
Но именно предстоящие выходные заставляют работать усердней, пока от монитора не начинают болеть глаза и не затекает шея.
Босс продолжает стучать по клавишам, а я не выдерживаю — даю себе секундную паузу. Склонив голову, закрываю глаза. Открываю их — пытаюсь всмотреться в экран, но снова вижу одни размытые пятна.
Снова закрываю глаза.