И плетеные корзинки, которое Алла упомянула, а мне их тут же подбросило воображение. А к ним за компанию и другую картинку.
Белый дом, высокие деревья, две корзинки, в которые то и дело падают орех за орехом. Двое людей — мужчина и женщина. И смех. Открытый, свободный, счастливый, который прерывается, когда мужчина приближается к женщине и начинает ее целовать. Голодные поцелуи, поглощающие не только смех, но и мысли, морали, устои, запреты. И так происходит всегда, когда эти двое остаются одни…
— Попробуйте печенье, — слышу голос, который возвращает в реальность, но не выталкивает образ из головы.
Машинально беру печенье, мало соображая, какое оно на вкус — вроде бы сладкое.
Откидываюсь на спинку стула и внимательно смотрю на женщину, которая сидит напротив меня.
Не знаю, что происходит.
И с чего я вдруг представил ее со мной спустя несколько лет, если изначально планировал, что между нами будет лишь секс. Выжимающий досуха, но секс, а не что-либо большее.
Но такое чувство, что я долго смотрел в кривое зеркало, а теперь сжимаю его в ладони так сильно, что оно покрывается уродливыми битыми линиями.
"И от грохота, с которым они разбиваются, потихоньку меняются мои ощущения.
Я ведь уже все распланировал, даже то, как мы с Аллой расстанемся, когда наскучим друг другу, когда успокоим страсть в привыкании. И еще несколько дней назад был уверен, что она согласится на это, а мне этого будет достаточно.
Мне казалось, я многое понял после того, что произошло между нами в машине. Признал, что мне мало поиметь ее пару раз, мне хочется большего. Куда большего. И до такой черноты в глазах, что было плевать на ее жениха, плевать на ревность, которая долго спала и вдруг царапнула изнутри длинным когтем. Поэтому вместо того, чтобы отпустить эту женщину, я наоборот ее приближаю.
Мне нужна эта женщина. Именно эта.
Неожиданно забытое ощущение стреляет в висок осознанием — я легко представляю рядом с собой эту женщину.
Рядом.
Даже еще ни разу не чувствуя ее под собой.
Но в том, что это случится, сомнения пока только у Аллы. Я же с учетом новых обстоятельств лишь раздвигаю временной интервал.
Понятия не имею, сколько за размышлениями съедаю печенья, но так как на столе пустая тарелка, а в животе непривычная тяжесть, мысленно благодарю мать, что часть сладкого она забрала с собой.