Она кокетливо проводит ладонью по тщательно уложенным темным локонам, еще раз вздыхает — не так громко, как раньше, потому что я близко, можно дать легким и отдохнуть, и печально мне отвечает:
— Да какое там доброе!
Постучав, в кабинет входит моя помощница. Расщедривается на улыбку, что с ней случается редко, и ставит на стол перед моей матерью дымящийся стаканчик с кофе.
— Как вы любите, Зинаида Викторовна, — рапортует Снежана. — С перцем чили, без сахара.
— Спасибо, — благодарит ее мама, бросает взгляд на стаканчик и неохотно замечает, делая первый глоток.
Снежана оставляет нас один-на-один.
Мне хватает взгляда на мать, чтобы догадаться о цели ее визита. Жаль, что я не могу так быстро вычислить ее информатора.
Но то, как она подготовилась к встрече, сомнений не оставляет — кто-то уже проболтался о Пашкиной свадьбе."
"У матери очень живое лицо, и сейчас ей довольно трудно так долго удерживать на нем скорбь, чтобы соответствовать образу.
— Мам, — целую ее в щеку и тут же улавливаю очередной тяжкий вздох. — Какими судьбами?
— И ты еще спрашиваешь?! — восклицает она удивленно, но понимает, что выбыла из образа человека, которому уже ничего не поможет, и добавляет уныло: — У кого-то действительно что-то меняется в судьбах, грядут удивительные перемены, а у меня…
Пока она выдерживает паузу, во время которой я должен проникнуться, раскаяться и пообещать черт те что, я успеваю занять свое место и насладиться изумительным чаем.
— Ты себе просто не представляешь, как тяжело, когда ничего не меняется, — вздыхает мама, запивая горечь признания не менее горьким напитком. — У меня вообще в последние годы такое ощущение, что моя жизнь — сплошной день сурка!
— Фильм с одноименным названием, помнится, был интересным, — говорю я. — Тянет на ностальгию?
— Ностальгия — о прошлом, — отмахивается мама даже от такого предположения. — В прошлом я уже сделала все, что могла.