Ее громкий смех разносится по округе, дым от ее сигареты перебивает ментолом запах бензина, железа и осени. А ее губы то и дело приклеиваются к бородатому байкеру, с которым она появилась на сходке.
Она липнет к нему, как будто вечность не виделись, хотя, скорее всего, еще пару минут назад отдавалась ему где-нибудь в переулке. При свете фонарей и зная, что их могут увидеть. Даже желая того, чтобы их кто-то увидел.
Он любит экстрим, секс и деньги, и все имеет в избытке. Она любит деньги, секс и экстрим.
Зеркальная идеальная пара.
Ветер путается в волосах женщины, бросает ей их на лицо, а потом вынуждает ее обернуться.
И заметить меня.
И смех ее обрывается, сигарета тлеет и медленно падает, потому что она тоже меня узнает.
И делает шаг в мою сторону.
Хотя скорее не делает — ее будто качает ко мне, тянет что-то невидимое. Потому что идет она как-то неловко, на непослушных ногах, и мне приходится схватить ее за руку, чтобы она не упала на своих тонких шпильках, в которых и стоять неудобно — не то что ходить.
— Привет… — выдыхает она тихо-тихо, так тихо, что вполне возможно, мне только слышится ее голос, а на самом деле она просто чуть приоткрыла губы. Но нет, спустя секунду она прочищает горло и добавляет уже уверенней, четче: — Привет… Хищный.
Она смотрит на меня во все глаза — куда только делась уверенность, которой она бравировала минуту назад. Кажется, сейчас она даже боится дышать.
Впрочем, как оказалось, ей всегда было трудно дышать со мной рядом. Не говоря уже о том, чтобы попробовать в унисон.
Сегодняшняя встреча — как чертово колесо показывает панораму из прошлого. Насыщенную, яркую, сочную и живую, которая оказалась иллюзией, потому что вокруг была пустота.
Смотрю на нее, и не представляю, что ей сказать.
Женщина, которую я так сильно любил, что она начала задыхаться и захотела свободы. Женщина, которая была спокойной, стеснительной и ранимой, а потом также спокойно и без малейших стеснений нанесла удар в спину.
Женщина, которая заставила не только меня, а весь мой близкий круг узнать об измене, чтобы я не мог, не захотел ничего изменить и за нее не боролся.
— Это ты виноват… — проносится в памяти ее обвинение. — Я кукла… я твоя кукла, не более… А я хочу быть собой, понимаешь?
Нет, я не мог понять, не представлял даже, что человек способен притворяться так долго и настолько умело, практически превращаясь в другого.