Прерывается, проверяет мою реакцию. Заметив, что я не крошу все вокруг, а всего лишь сильнее сжимаю ее пальцы своими, продолжает уверенней:
— У меня даже стремления не было построить карьеру, наверное, потому, что она мало вязалась с моим главным желанием. И кто-то свыше меня раскусил. Понял, что это не доброе дело, а просто мне нечего было терять. И от того, кому я уступила свою должность, я в итоге такого наслушалась… Да и, наверное, наслушался весь коллектив. И стать бы умнее, но нет…
— Мне плевать, почему ты меняла работу, — пожимаю плечами.
Но, видимо, ее давно тянет выговориться. И я стойко слушаю то, что уже не имеет значения.
И понимаю, вернее, убеждаюсь в том, насколько этот человек для меня.
Первый раз на ее доброту — доброту, хотя она и считает иначе, отплатили черной неблагодарностью. Но она не озлобилась. Из второй компании тоже ушла налегке, когда руководитель, наплевав на жену и детей, стал ее донимать, чтобы нашла не только кому-то там в коллективе спутницу жизни, но и ему.
Третье и четвертое увольнение стали для Аллы полным удивлением. Она не понимала, не знала причин, ей просто сказали, что она разваливает весь коллектив, и заставили написать заявление. Подозреваю, без стороннего вмешательства не обошлось, и даже догадываюсь — чьего.
Не опустила руки, не стала ныть, не сдалась и не уехала к своему сопляку, теряя по пути тапки, наоборот, захотела стать на ноги, и устроилась на другую работу.
Поначалу все шло хорошо, но закончилось тем же. Пятое увольнение было напрямую связано с хобби Аллы. Ее руководитель был одинок, очень одинок, и она ему помогла. Нашла для него будущую супругу. А та побоялась, что однажды и ей найдется замена.
Охотно верю, так как этой супругой оказалась моя знакомая, а я ее знаю неплохо.
— А еще она сказала, что не может отказать в таком удовольствии какой-то подруге, — добавляет Алла.
Она резко вздыхает, отбрасывая прочь все, что было до этого, окидывает меня теплым взглядом и также тепло опаляет признанием:
— Я не жалею. В твоей компании у меня проснулся не только азарт к работе, но и сама я.
— Вот сейчас и докажешь, — угрожаю ей.
Улыбаюсь ее веселому смеху и веду прочь из кабинета, прочь из приемной.